- Однако, - продолжала она окрепшим голосом, - необычайная природа симптомов не может поставить в тупик квалифицированную терапевтическую машину. Любой симптом, как он ни причудлив, является всего лишь сигналом, признаком внутреннего несоответствия. А все симптомы можно объяснять на основе общепринятой и доказанной теории. Поскольку теория эффективна, симптомы должны с нею согласовываться. Будем исходить из этой предпосылки.

- А вы уверены, что делаете то, что нужно? - спросил Кэсвел, у которого кружилась голова.

Сверкнув индикатором, машина отрезала:

- Современная механотерапия - точная наука, не допускающая каких-либо значительных ошибок. Начнем со словесных ассоциаций.

- Валяйте, - сказал Кэсвел.

- Жилище?

- Дом.

- Собака?

- Кошка.

- Флифл?

Кэсвел замешкался, пытаясь сообразить. Чем-то это слово напоминало марсианское, но могло быть и венерианским или...

- Флифл? - повторил Регенератор.

- Марфуш, - сымпровизировал Кэсвел.

- Громкий?

- Сладкий.

- Зеленый?

- Мама.

- Тханагойес?

- Патаматонга.

- Арридес?

- Нексотесмодрастика.

- Чтиспохельгноптецес?

- Рагамару латасентрикпропатрия! - выкрикнул Кэсвел. Это был набор звуков, которым можно гордиться. Человек средних способностей не смог бы их произнести.

- Гм, - сказал Регенератор. - Закономерности совпадают. Так и должно быть.

- Какие закономерности?

- У вас, - сообщила ему машина, - классический случай фим-мании, осложненной сильной дварк-наклонностью.

- Неужели? Мне казалось, что у меня мания убийства.

- Этот термин не имеет смысла, - строго сказала машина. - Поэтому я отвергаю его как бессмысленный набор звуков. Теперь учтите: фим-мания совершенно нормальна. Никогда этого не забывайте. Правда, в раннем возрасте она обычно уступает место ховендиш-отвращению. Индивидуумы, не обладающие этой естественной реакцией на внешнюю среду...

- Я не совсем понимаю то, что вы говорите, - признался Кэсвел.

- Прошу вас, сэр, давайте сразу договоримся. Вы - пациент. Я механотерапевт. Вы обратились ко мне, чтобы излечиться от недуга. Однако вы не можете рассчитывать на помощь, если сами не будете прилагать соответствующие усилия.

- Ладно, - сказал Кэсвел. - Я попробую.

До сих пор он наслаждался сознанием собственного превосходства. Все, что говорила машина, казалось забавным. Пожалуй, он даже мог бы указать механотерапевту на некоторые его неточности.

Теперь же ощущение благополучия улетучилось, уже в который раз, и Кэсвел почувствовал себя одиноким, ужасно одиноким и потерянным, рабом своих желаний, ищущим хотя бы немного тишины и спокойствия.

Он вынесет что угодно, лишь бы вновь обрести равновесие. Сурово он напомнил себе, что не имеет права критиковать механотерапевта. Эти машины знают свое дело, у них громадный опыт.