— У нас такие финансовые показатели прекрасные за полугодие, а ты сидишь тут и куришь с таким лицом, как будто кто-то умер.

— Никто не умер, — Гоша резким движением погасил сигарету. — Ну, что там у тебя? — он кивнул на листы в руках Яны.

— А я ведь тебя предупреждала, — медленно проговорила Яна, проигнорировав его вопрос.

— О чем?

— О том, чем грозит тебе тридцатипятилетие.

Георгий фыркнул.

— Ты финансист, Яна, откуда столько фантазии?

— Опасный это возраст, опасный, — пропела Яна. А потом, весьма удачно подражая интонациям великого Озерова, добавила — громко и с экспрессией: — Опасный момент, очень опасный! Нападающий выход один на один с вратарем, удар! Го-о-ол! А нет, блядь.

Штанга.

— А ты злорадствуешь? — сощурил глаза Гоша.

— Нет, — невинно округлила глаза Яна. — Но. Так. Тебе. И надо!

После ухода Яны Гоша поняла, что с этой, полученной сегодня информацией, он усидеть дома не сможет.

Куда-то же Ирка делась. Вряд ли умотала обратно в Москву, что бы там ни говорили ее отец и мать. Снимает квартиру? Возможно. Но, очень вероятно, отсиживается дома у родителей. Прячется от него.

А вот хренушки тебе! На каждую козу найдется свой… баран.

Глава 8. Посланные истребители вернулись ни с чем. То есть, даже без горючего

1

Пиликнул телефон. Ирина вытащила его из кармана ветровки. Неожиданно кончилось лето, и полетели первые прохладные деньки. Тепло еще будет, но куртки уже пришлось достать. Пока еще легкие.

На экране телефона значилось сообщение. Прочитав его, Ира замерла.

Мама: Ириша, он сидит около подъезда.

Боже мой… Как же вовремя она прочитала это сообщение. Еще десяток шагов — и Ира бы завернула за угол дома. А там у подъезда — он. Георгий.

Ирина подавила желание развернуться и тут же сбежать, куда глаза глядят. Постояла, пытаясь собраться с мыслями. Пиликнул рабочий чат, она переключилась в него. Несколько минут оживленной переписки на профессиональные темы прояснили голову. Ира шагнула вперед. Сначала уверенно, но подходя к углу дома, шаг совершенно замедлился. Еще постояв, она осторожно выглянула за угол дома. Отсюда прекрасно просматривался их подъезд. И Георгий действительно сидел на скамейке.

Ира несколько секунд смотрела на него, замерев, как парализованная. Впитывая в себя весь его облик, фигуру, обманчиво небрежную позу.

Есть такие люди — они могут быть высокие или низкие, худые или толстые, молодые или зрелые, но рядом с ними возникает ощущение, что этого человека — много. Не избыточно, не слишком. Много — в самый раз. Чтобы за этого человека можно в случае опасности спрятаться, чтобы этот человек первым что-то решил, когда начинает падать небо на землю. В таких людях чего-то много. Чего-то такого, необъяснимого, не формализуемого, неизвестного современной медицине. Но оно есть.