И сейчас мы вместе выйдем из машины, я возьму тебя за руку и поведу, как ты вела меня вчера. Мы не сможем двигаться вместе дальше, пока прошлое будет давить и на тебя. Я знаю, что ты переживаешь, ты слишком добра ко всем, хотя не все этого заслуживают. Хорошо? – Его ладонь ложится на мою щёку, а мои глаза начинает щипать от его слов, от его решения.

– Не надо, если только это не слёзы счастья, как вчера. Ты сделала для меня так много, Мишель, хотя я не хотел принимать это. Но ты делала, против моих желаний и мыслей. Я долго искал варианты, и не вижу ни одного правильного, как только не пойти туда и не решить всё.

С этого момента всё пойдёт своим чередом, – он продолжает меня заверять, и я верю ему. Я верю во всё, что он скажет.

– Хорошо, только если что-то тебе не понравится или же будет ужасно, как в тот вечер. То прошу тебя, уйдём, не будем ничего портить. Потому что я счастлива и так. Иногда приходится делать выбор. И я всегда выберу тебя, – говорю я.

– Всегда? – Спрашивает он, наклоняясь ко мне, и наши лица чуть ли не соприкасаются.

– Да, всегда, – шепчу я.

– Тогда не о чем переживать, крошка, пошли, – он быстро целует меня в губы и открывает дверцу, спрыгивая на землю, и помогая мне спуститься.

Мы идём к зданию больницы, хотя это Ник идёт уверенными шагами, а я плетусь за ним, не выпускающим мою руку. Страшно. Мне действительно страшно, потому что я не знаю, чего ожидать от отца. Не знаю, насколько Ник сможет контролировать себя в случае чего. И боюсь спровоцировать ухудшение здоровья отца. Эти мысли переплетаются в голове, но крутятся одна за другой, пока мы поднимаемся и сообщаем наши имена перед стеклянными дверьми.

Делаю глубокий вдох перед палатой отца, но чувствую телом тепло Ника, стоящего позади меня.

Это придаёт уверенности, и я распахиваю дверь.

– Здравствуй, папа, – говорю я. Он откладывает журнал и приподнимает брови.

– Мишель? – Его губы немного улыбаются, но я поворачиваю голову в сторону двери, где стоит Ник и киваю ему.

Он делает шаг, а затем ещё и закрывает за собой дверь, поворачиваясь к отцу.

– Добрый день, мистер Пейн, – произносит Ник, а лицо отца белеет, он сжимает губы в тонкую линию и обжигает меня яростным взглядом.

– Какого чёрта ты притащила его сюда? – Цедит он, а я даже ответить не могу, внутри меня всё сжимается от страха и хочется уйти, не рушить счастье, которое мы только познаём.

– Меня никто не тащил, мистер Пейн, я сам настоял на посещении. Давайте обойдёмся без оскорблений, и вы выслушаете меня. У меня есть что вам рассказать, думаю, нам обоим нужно принять тот факт, что мы есть, и мы оба связаны с Мишель, – в голосе Ника звучит такая уверенность и непоколебимая воля, что даже отец, как будто сдувается, прищуривая глаза и кивая.