С Бунгамой, к сожалению, дело ладилось слабо.

Жаба оказалась вредной. С приходом холодов она весьма неохотно выбиралась наружу, и каждый такой раз для нас становился настоящей схваткой! Причём — с переменным успехом для каждого.

Иногда бывало так, что Бунгама пускала меня в своё убежище, но там и магико-физические законы были иными — так что тренировки получались так себе. Ещё бы — когда существо формирует реальность под себя, ей и стараться не надо! А в реальном мире всё было иначе — любое колдовство жабы видоизменялось и становилось слабее. А я, спустя какое-то время в этом карманном Урочище, начинал чувствовать себя плохо — и приходилось возвращаться.

Ладно хоть с Мунином дела шли куда лучше!

Во-первых — мой питомец втёрся в доверие к живущей неподалёку от моего дома стае воронов. И не просто втёрся — благодаря нескольким анималистическим заклинаниям, которые я переделал под себя, он начал управлять ими!

Пока предельно просто — мог скомандовать, куда лететь, и кого атаковать. Я лично стал свидетелем, как стая Мунина расфигачила залётных ворон, попытавшихся покопаться в одной из мусорок нашего квартала!

И это была не случайная стычка — я находился рядом, а потому прекрасно слышал, как пернатый вопил:

— Ата-КАР-вать! Ата-КАР-вать!

Занятно, конечно… Было любопытно, насколько глубокой можно сделать его связь со стаей, и я копал в этом направлении.

К сожалению, наша личная связь замерла на одном уровне. Я по прежнему мог видеть то, что видел пернатый, и отдавать ему мысленные команды — но только в диаметре трёхсот метров. Да и команды мои он до сих пор понимал не все — но день за днём мы совершенствовались, и я учил его разным словам и определениям.

Ещё одним минусом было то, что коллекция моих проклятий, которые я снял с учеников Арканума, закончилась. А жрать Мунин требовал через день. Одних энергокристаллов ему было мало — ворон просил именно проклятия, и мне приходилось отыскивать какие-нибудь в книгах, выспрашивать у однокурсников, находить энергию и «готовить» для пернатого персонально.

Времени это отнимало порядочно, но без такой подпитки ворон слабел и хуже реагировал на мои команды.

Впрочем, такие труды дали свои плоды — когда я решил вернуться к делу Белецкой о её пропавшем блокноте.

Не представляя, как вычислить воришку (да уже и ни на что не надеясь, если честно), я велел Мунину следить за каждым из списка подозреваемых.

И в один из дней, когда мы торчали на скамейках запасных с Чеховым и Зверем, обсуждая недочёты последней тренировки, мой ворон сел на козырёк метрах в десяти, и призывно каркнул.