– Пахнет плохо, – ответил капризный дискант. – Фу, туалетом воняет!

– Тебе кажется.

– Нет.

– Это уже пятое кафе, куда мы заходим, а тебе все не нравится, – обозлился кавалер.

– Найди приличное место, дорогое.

– Тут совсем не дешево.

– Для кого?

– Ну хватит! – загремел бас. – Я остаюсь здесь, а ты подожди на улице, пока я поем.

– Хам!

– Дура!

Раздался сочный шлепок.

– Ах ты кошка драная! – взвизгнул мужчина. – Прибыла из Задрищенска и выжучиваешься, руки распускаешь…

Дзынь, дзынь! Я обернулась на звук. Симпатичная стройная девушка, естественно, блондинка, в азарте швыряла на пол стеклянные бокалы.

– Идиотка! – бесновался ее кавалер, приземистый толстяк лет сорока пяти. – Сейчас ментов позовут, в обезьянник загребут!

– Не извольте беспокоиться, – бойко зачастил метрдотель, – пусть ваша дама развлекается, мы посудку в счет включим.

– Вот кретины… – выдохнул мужчина. – Эй, вы там, подайте водки, а девку в туалет отволоките и суньте ее башкой под кран."

"– Только подойдите, дебилы! – заверещала истеричка.

– Ребята, кошелек у меня, – прояснил ситуацию мужик, – делайте, что приказано.

Метрдотель кашлянул, словно из-под земли выросли два гориллоподобных секьюрити, подхватили разбушевавшуюся мамзель под острые локотки и понесли к сортиру. Официантка быстро сбегала за веником и стала заметать осколки. Я, поглядывая на Ирину, положила в рот кусочек панакотты. Ну и ничего особенного, самое обычное молочное желе, во времена моего детства им торговали в гастрономе на Садовом кольце, недалеко от станции метро «Маяковская». Многие москвичи ездили туда за «дрожалкой», моя мама в том числе.

Я предалась сладким воспоминаниям. Вот я, маленькая девочка, сижу на кухне и с большим восторгом ем то самое молочное желе. За окном опустился вечер, дома тепло и уютно, да еще и папа не на работе, вот он, рядом сидит и рассказывает маме забавную историю.

– Если что и погубит нашу страну, так это солдатская хитрость, – смеется папа. – Семена Кучкина помнишь?

– Конечно, – кивает мама. – Неприятный тип, авторитарный, грубый, как его только подчиненные терпят.

– Плох тот начальник, который не мечтает стать рабовладельцем, – совсем развеселился отец.

 – А насчет Кучкина ты совершенно права, он солдат как бесплатную рабочую силу использует. Но они ему отомстили. Отлично получилось! Семен велел старослужащим у себя на дачном участке картошку посадить, объявил такой дембельский аккорд. Ребята чертыхнулись, но куда деваться? С генералом ругаться словно против ветра плевать, себе дороже станет. Крякнули, провели посевные работы и благополучно разъехались по домам. Картошка-то не сразу всходит, время должно пройти.