И оконца на зиму тряпками затыкали. И печка у Паши хорошая была. Крепкая. Еще отец ее с братом клали. С умом клали, для себя.

Аркадий курил на крыльце. Надя с трудом раскрыла рассохшиеся рамы. В дом ворвался свежий осенний воздух, пахнувший прелой травой.

– Иди, милок, – позвала старушка. – В сарае дрова поколи малость. Надо печь растопить. Колун там же, в сарае.

– Да мы ненадолго, – ответил Аркадий. – Скоро поедем.

Старушка всплеснула руками.

– Как так? Такой путь проехали, и без ночевки?

Она посмотрела на Надю. Та растерянно пожала плечами.

– Оставайтесь! Я вам баньку истоплю.

В лес утром сходите – уже опята пошли. Целыми наволочками носим.

Аркадий пожал плечом и пошел к сараю.

– А ты устраивайся, дочка.

Старушка махнула рукой и пошла к двери.

– Спасибо! – крикнула вслед Надя.

Она выглянула в окно: Аркадий, сняв куртку, здоровенным колуном колол темные, короткие столбики бревен. Надя огляделась. На металлической кровати с панцирной сеткой лежала свернутая перина. В углу у печки стояла метла с совком. Надя подняла плетеные коврики с пола и вынесла на крыльцо. Потом начала мести избу. В окно крикнула Аркадию: «Принеси воды!» – и вынесла из сеней два ведра с отбившейся кое-где эмалью.

Нашла кусок мешковины, вымыла полы, вытерла мокрой тряпкой пыль с буфета, стола и подоконников, перемыла нехитрую теткину посуду – пару грубых тарелок, чашек и алюминиевых ложек с вилками.

Аркадий зашел с улицы с охапкой дров. Присел у печки и открыл вьюшку.

– Умеешь? – удивилась Надя.

– Был опыт, – кивнул он, вздохнув, – в годы молодые.

Надя внимательно посмотрела на мужа. В избу зашла соседка. Поставила на стол миску с яйцами и солеными огурцами.

– А банька будет часа через два готова.

 – Оглядела избу, заметила: – А у вас здесь уже красота! Вот бы Панечка порадовалась!

Надя присела на табуретку.

– Спасибо вам за все! – А потом смущенно спросила: – А звать-то вас как?

– Тетя Нюра я. Ты не помнишь меня совсем?

Надя покачала головой:

– Нет, извините.

– Идем, девка, картошки тебе дам, – махнула рукой соседка. – Самой в подпол тяжко лезть.

Надя накинула ветровку и вышла за Нюрой. Нюрин домик стоял рядом с Пашиным. Такой же темный и заваленный на один бок, только во дворе был порядок: метеные дорожки и последние астры у крыльца – фиолетовые и розовые.

В доме было тепло, и «плакали» запотевшие окна. Надя полезла в подпол и набрала картошки.

– Как же вы одна управляетесь? – удивилась она.

– Почему одна? У меня сын в Питере. Сноха, внучка. Приезжают в августе, картошку копают, капусту снимают. Продукты привозят, лекарства. Сын еще среди зимы ездит. И весной. Это раньше было тяжело, когда скотину держала – корову, поросенка. А сейчас чего? Одни куры. Какая с ними возня?

Надя чмокнула Нюру в сморщенную щеку.