А то много вас, всяких! Да и вообще – какая разница? Главное – результат! А у нее, между прочим, сын на подходе! Обязательно – сын! Лиля в этом не сомневалась. Ни минуты!

Внеплановая поездка

Конечно, это была авантюра. Чистой воды. В душе она, Надя, с Аркадием была согласна. Но, конечно, не призналась бы ему в этом ни за что.

Уговаривала она его долго, почти две недели. Он все отказывался, и аргументы его, надо признать, были очень убедительны: дальняя дорога – почти триста верст в один конец, – плохое состояние старых «Жигулей» и деньги на бензин, которых, как всегда, не было.

Да и погода давала о себе знать – вроде бы начало сентября, а бабьим летом и не пахло, вторую неделю плотной стеной стояли тягучие дожди. Но у Нади имелся свой аргумент: в их положении от наследства не отказываются. Хотя какое там наследство – смех один. Старый дом в три окна и огород десять соток, тети-Пашино имущество. Тверская область, деревня Юшки. А в деревне шесть домов, включая тети-Пашин. Последний довод перевесил: продадим дом и купим новую машину. Аркадий желчно усмехался: продадим, как же! Еще доплачивать придется. У нас по-другому не бывает! Это правда, дельцы из них еще те.

И все же в субботу двинулись. Выехали утром, в шесть часов. Не без скандала, конечно. Она взялась с утра жарить котлеты в дорогу и, как всегда, завозилась. Аркадий раздраженно хлопнул дверью, процедив сквозь зубы: «Ну, ты как обычно!» Наконец тронулись.

Зарядил мелкий холодный дождь, обещавший к полудню набрать полную силу. Надя укуталась в теплый платок, закрыла глаза и попыталась уснуть.

Аркадий включил радио. Она открыла глаза, укоризненно посмотрела на него, но ничего не сказала, хватило утреннего конфликта.

На дороге машин все прибавлялось – спохватились слегка припоздавшие дачники. Ехали молча. Надя пыталась пару раз завести разговор, но Аркадий отвечал односложно, и она прекратила попытки и тоже замолчала.

Она опять закрыла глаза и начала вспоминать. Последний раз она была у Паши давно, лет тридцать назад. Да, точно, тридцать. Наде было тогда пятнадцать лет. Паша была родной сестрой ее рано умершего отца, старая дева. Правда, мама говорила, что имелся у Паши какой-то кавалер из соседнего села – тракторист или комбайнер, Надя точно не помнила.

Вроде бы Паша от него даже забеременела, но ребенка не выносила – надорвалась, таская воду из реки в огород, выкинула. Ухажер ее тут же женился, а Паша навсегда осталась одна. После смерти отца мать еще несколько лет ездила к Паше, возила из города гостинцы – колбасу, конфеты, стиральный порошок. А потом ездить перестала – своих забот полон рот: надо было одной поднимать двоих детей: Надю и младшего Кольку, родившегося через месяц после смерти отца.