И ты мне должен, забыл? я вывезла тебя из ловушки Волчарина! Уж будь „любезен"" держать меня в курсе» — отчитывает сообщника блондинка."

"«Мне пока некогда заниматься ею. Сначала надо с Тёмки твоего бабла срубить, пока он не очухался. А потом ещё с боссом своим покумекать..»

«Мне плевать, что тебе там надо. Я хочу получить видео, где эта дура размазывает сопли и визжит о пощаде! Всего одно видео, Серж. А потом она должна исчезнуть. И да, если ты сделаешь себе приятное и попользуешься ею перед тем, как выбросить, то будет тоже неплохо.»

«Лина, я с девкой Тёмы обязательно разберусь, — зло отвечает Филин.

 — Но только завтра, а не сегодня. Ты останешься довольна, гарантирую. У тебя всё?»

«Нет, не всё — Ангелина тоже заводится и вдруг импульсивно заявляет: — А знаешь, я приеду. Хочу сама всё увидеть! куба ты забурился? Забыла, как эти дачи называются.»

«Ты дура? — взрывается Филин. — По мобиле о таком болтать! Идиотка… жди, позже с тобой свяжусь сам. Сам, сказал!»

На этом связь прерывается.

Я смотрю на жену Царевича расширенными глазами. От разговора, записанного жучком Короленко, у меня волосы буквально дыбом встают.

Так-то и раньше было понятно, что ничего хорошего от похитителя ждать не придется, но услышать озвученный план со всеми ужасами — это в разы страшнее.

Ангелина прикрывает глаза, не выдержав лютого взгляда Царевичева. По ее лицу разливается такая мертвенная бледность, что она кажется похожей не на человека, а на красивую восковую куклу.

— Чего… — сглатывает она и откашливается, чтобы продолжить прерывистым голосом: — Чего ты хочешь? Артём, пожалуйста… я не хочу в тюрьму! Я не смогу там… давай договоримся! Всё… всё, что угодно… развод… помнишь, ты хотел развод по-хорошему? Добровольно, Артём!

— Договариваться тебе надо не со мной, — грубо обрывает ее Царевичев.

— А-а… с кем? — запинается она и в смятении прикрывает рукой свой дрожащий подбородок, словно удивляясь, чего это он так трясется.

— С Катей.

Коротко бросив этот ответ, Царевичев ободряюще сжимает мне руку и подчёркнуто отступает в сторону.

Ангелина переводит на меня откровенно панический и умоляющий взгляд.

Поразительно, насколько сильно изменилось выражение ее ярко накрашенных глаз, с того момента, как она прослушала компромат на себя… Просто небо и земля!

Стиснув зубы, я смотрю на нее с нескрываемым отвращением.

Блондинка подмечает это моментально. Она с торопливым усилием выдавливает из себя:

— Катя, пожалуйста. прости меня!

И неожиданно падает передо мной на колени.

Глава 25. За что боролась, на то и напоролась

Поверить не могу, что это происходит!

Гордая самовлюблённая топ-модель, которая всегда так презрительно задирала нос, теперь заискивающе смотрит на меня снизу вверх.