Мне хотелось восстановить нашу дружбу, но как это сделать теперь, когда я знаю, что в нем уживается несколько совершенно разных людей? С тем же успехом, грустно подумал я, можно дружить с марионеткой, не обращая внимания на ее хозяина, который дает ей голос и заставляет двигаться.

И все же вечером того дня я подошел к покоям лорда Голдена и тихонько постучал. Из-под двери пробивался слабый свет, но мне пришлось довольно долго ждать в коридоре, прежде чем послышался раздраженный голос:

– Кто там?

– Том Баджерлок, лорд Голден. Могу я войти?

После короткой паузы я услышал, как отодвигается задвижка. Я вошел в комнату и с трудом ее узнал. Сдержанная элегантность превратилась в беспорядочную роскошь. Дорогие ковры устилали пол. Свечи стояли в золотых канделябрах, пахло изысканными благовониями. Лорд Голден был в халате из тончайшего шелка, украшенном самоцветами. Он сменил даже гобелены на стенах. Вместо простых сцен охоты появились цветистые изображения джамелийских садов и храмов.

– Может быть, зайдешь в комнату или так и будешь стоять разинув рот? – капризно спросил он. – Уже поздно, Том Баджерлок. Едва ли подходящее время для случайных визитов.

Я закрыл за собой дверь.

– Знаю. Прошу прощения, но, когда я приходил раньше, тебя не было.

– Быть может, ты забыл какие-то вещи, когда перестал у меня служить и переехал жить в другое место? Этот отвратительный гобелен, к примеру?

– Нет. – Я вздохнул и решил, что больше не позволю навязывать мне прежнюю роль. – Я скучал по тебе. И ужасно жалею о нашей глупой ссоре, которую я начал, когда в замке появилась Йек. Ты оказался прав: я вспоминал о ней каждый день – и всякий раз жалел, что произнес те слова. – Я подошел к камину и уселся в одно из кресел возле едва тлеющего огня.

Рядом на низком столике стоял графин с бренди и маленький бокал, в котором осталось несколько капель напитка.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. В данный момент я намеревался лечь в постель. Что тебе нужно, Баджерлок?

– Если хочешь, можешь сердиться на меня. Наверное, я это заслужил. Веди себя, как посчитаешь нужным. Но перестань играть роль, стань прежним. Больше я ни о чем не прошу."

"Некоторое время он с молчаливым укором смотрел на меня, потом уселся в другое кресло и налил себе бренди, даже не предложив выпить мне. Я по запаху определил, что это тот самый абрикосовый бренди, которым Шут угощал меня в хижине почти год назад. Он сделал пару глотков, а потом заметил:

– Быть собой. Кем же именно? – Он поставил стакан на столик, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы ты стал Шутом, – тихо ответил я. – Однако все зашло слишком далеко, чтобы мы оба могли играть в прежние игры. И все же, если бы такое было возможно, я бы согласился. С радостью.