– Где ты был? Ты обещал меня учить, а я даже ни разу не видел тебя, с тех пор как мы вернулись в Олений замок."

"Я удержал готовый сорваться с губ сердитый ответ, напомнив себе, что мальчик разговаривает со мной как принц со слугой, а не как сын с отцом. Однако мое короткое молчание, казалось, явилось гораздо более красноречивым ответом, чем если бы я решился сделать ему словесный выговор. Я видел это по тому, как он упрямо поджал губы.

– Мой принц, – сказал я, тяжело вздохнув, – с тех пор, как мы вернулись, не прошло и двух дней. Я думал, что вы будете заняты государственными делами, и сам тем временем разбирался с некоторыми собственными делами.

Кроме того, я считал, что мой принц меня позовет, когда пожелает видеть.

– Почему ты так со мной разговариваешь? – возмущенно поинтересовался Дьютифул. – Мой принц то, мой принц это! Когда мы возвращались домой, ты вел себя иначе. Что случилось с нашей дружбой?

Я увидел предупреждение в глазах лорда Голдена, но проигнорировал его. Когда я ответил принцу, мой голос звучал совершенно спокойно:

– Если вы намерены выговаривать мне как слуге, в таком случае, полагаю, я должен отвечать, как пристало человеку в моем положении.

– Прекрати! – прошипел Дьютифул, словно я над ним насмехался.

По правде говоря, я действительно его дразнил. Результат получился ужасающим. На мгновение лицо Дьютифула напряглось, как будто он с трудом сдерживал слезы, затем он сорвался с места и поскакал вперед, и мы не стали его догонять. Лорд Голден едва заметно покачал головой, затем кивком показал мне, что я должен отправиться вслед за мальчиком. Несколько мгновений я раздумывал, не предоставить ли принцу остановиться и подождать нас, но потом решил, что не стоит так сильно на него давить.

Мальчишки иногда бывают чрезмерно гордыми.

Я позволил Вороной скакать рядом с его серым конем, но Дьютифул меня опередил и заговорил первым:

– Я все делаю неправильно и не знаю, как справиться с отчаянием. Последние два дня были ужасными… просто кошмар. Мне приходилось вести себя вежливо и сдержанно, когда хотелось кричать, с улыбками принимать цветистые комплименты, когда я мечтал только об одном – бежать. Все считают, что я должен быть счастлив и восторжен. Я выслушал такое количество непристойных историй про первую брачную ночь, что меня от них тошнит.

Никто не знает, и всем плевать на мою потерю. Никто не заметил, что пропала моя кошка. Мне не с кем об этом поговорить. – Он неожиданно задохнулся, остановил коня и повернулся в седле ко мне. – Извини… пожалуйста, прости меня, Том Баджерлок.

Его прямота и искренне предложенная рука так сильно напомнили мне Верити, которого я знал, что я понял: именно его дух был отцом мальчика, и мне стало стыдно. Я схватил Дьютифула за руку и притянул к себе.