Пётр быстро узнал о передвижении корпуса шведов и перевёл дух: он побаивался, что Левенгаупт двинется к Питербурху.

Шведам сильно мешали почти беспрерывно идущие дожди. Кроме пороха, ядер, провизии, обмундирования и медикаментов, в обозе везли ещё разборный мост, чтобы без задержки форсировать реки.

Дороги превратились в непроходимые болота. Солдатам приходилось на себе вытаскивать застрявшие телеги с грузом, и все были предельно измотаны.

Прошёл июнь, июль, август. Наступил сентябрь, а обоз всё ещё шёл, и Карл упорно его ждал. Но уходило главное – драгоценное летнее, тёплое время, когда удобно вести войну.

И положение Карла день ото дня становилось всё хуже.

Андрей, знающий из истории даты и события, решил, что настал его звёздный час. Решается судьба России: быть ли ей самостоятельной державой или попасть под железную руку Карла, стать шведской колонией. Любая мелочь могла склонить чашу весов в сторону или победы, или поражения. Он и так по мере сил помогал Петру. Литьё пушек – дело, конечно, важное, однако пушки должны воевать, бить противника.

В начале лета, забросив все дела, он на нанятом судне направился в Вятскую губернию, на свои заводы.

Походил, посмотрел на производство, сверил гроссбухи, раздал управляющим жалованье для рабочих.

Весть о начале боевых действий со Швецией докатилась и сюда, в захолустье.

Андрей собрал рабочих перед литейным цехом, объяснил обстановку, а потом объявил:

– Помочь России хочу, чтобы жили все в спокойствии и довольстве. Набираю из охочих людей десяток расчётов для пушек. Не скрою, может быть опасно и не все вернутся домой живыми и здоровыми. Потому за каждый месяц буду платить канонирам по десять рублей при моём коште.

По толпе пронёсся гул. Десять рублей в месяц – очень большие деньги. За них можно избу новую поставить, купить корову и лошадь, мелкую живность вроде свиньи и кур, да ещё на калачи и сахарную голову останется.

– А ежели погибнет кто? Семьям как жить? – выступил вперёд один из формовщиков.

– Семье разовое пособие в пятьдесят рублей дам, о чём перед всеми слово даю.

Толпа опять зашумела. Условия привлекательные, но и опасность есть.

Растолкав всех, вперёд протиснулся парень, скорее молодой мужик лет двадцати – двадцати двух.

Он бросил свою шапку оземь и наступил на неё ногой:

– Я хочу! Пиши меня, барин, первым.

И словно плотину прорвало.

– И я!

– Меня бери, не подведу!

Людей набралось много, больше, чем надо. Кроме того, Андрей не хотел оголять завод, производство желательно было не останавливать."

"– Всех не возьму, – Андрей поднял руку. – Мануфактура работать должна, это во-первых. А во-вторых, беру десять пушек с вашего завода, на каждую по четыре человека обслуги и ездового с лошадью – его в селе нанять можно.