– Ты же собиралась в офисе остаться подольше…

– Мне с тобой нужно поговорить. – Голос Евгении Генриховны звучал напряженно.

– Что-то случилось?

– Мне нужно с тобой поговорить, – повторила мать. – Пойдем ко мне.

Быстро войдя в комнату, она плотно прикрыла дверь и зачем-то выглянула в окно. Эдик бросил пиджак на спинку кресла и подошел к матери. За окном по снегу, казавшемуся в сумерках серо-синим, неприкаянно ходил Сергей Кириллович, рассматривая ветки, и время от времени грозил кому-то кулаком."

"– Совсем старый он стал, – рассеянно проговорила Евгения Генриховна, – надо что-то с ним придумать.

Ты знаешь, что он на днях на Илону набросился?

– На Илону? – поразился Эдик. – Нет, не знаю. За что?

– Без причины. Во всяком случае, видимой.

– Знаешь, мам, при том, как ведет себя твоя уборщица, – Эдик подчеркнул слово «твоя», – я бы ничему особенно не удивлялся. Он что, ударил ее?

– Да нет, она в дом забежала. Но, согласись, некоторая тенденция просматривается…

– Почему бы тебе не решить этот вопрос? – негромко спросил Эдик.

Евгения Генриховна промолчала, но переспрашивать он не стал, потому что ответ был известен.

Сергей Кириллович, помимо всего остального, был хорошим Знаком. И постоянно подкидывал такие Знаки госпоже Гольц.

– О чем, собственно, я с тобой хотела поговорить… – Евгения Генриховна поморщилась и потерла лоб. – Эдик, последнее время некоторые Знаки были очень нехорошими. У меня такое ощущение, будто что-то случится. Причем вот-вот.

Эдик глубоко вздохнул, стараясь не раздражаться. Мать заводила с ним подобный разговор в третий раз.

– Мама, я тебе уже говорил – перестань так воспринимать Наташу.

Я понимаю, что она, как ты выражаешься, человек не нашего круга. Но, в конце концов, она моя жена! Сколько можно говорить об одном и том же? Хочется тебе видеть в ней плохой Знак – пожалуйста, но я не хочу это обсуждать!

Евгения Генриховна внимательно посмотрела на взволнованного сына и отстраненно подумала, что раньше он никогда не выходил из себя так быстро.

– Эдик, ты меня не понял. – Она подошла к столу и машинально поменяла местами часы и портрет Элины. – Я вовсе не о твоей жене. Во всяком случае, надеюсь, что дело не в ней.

– Тогда о чем?

Евгения Генриховна глубоко вздохнула и оглянулась в поисках подходящего Знака. Ничего. Ну что ж, придется говорить все, как есть.

– Кто-то ворует информацию о бизнесе, Эдик. Один из тех, кто живет в доме.

Выйдя из кабинета через полчаса, Эдик подошел к лестнице, собираясь спуститься вниз, и остановился. Внизу щебетал Тимоша, но Наташа, против обыкновения, не чирикала вместе с ним что-то незамысловатое, а отмалчивалась, изредка вставляя «да-да» или «конечно-конечно».