Он посмотрел на жену. Наташа стояла очень бледная, с крепко стиснутыми губами, но выражение лица у нее было на удивление спокойное. «Какая она молодец! – пораженно подумал Эдик. – Какая же она молодец!» Он шагнул к ней и обнял жену за плечи.

– Ната, мы его найдем, – пообещал он. – Я тебе обещаю, что с ним все будет в порядке.

– Да, – неожиданно ответила Наташа. – Я знаю. С ним все хорошо, я чувствую. Главное, чтобы они его не очень испугали.

– Кто – они?

– Те, кто его похитил. Я не знаю, сколько их, может быть, один. Но с Тимом ничего не случится. Я знаю.

Эдик крепко обнял ее и взял за руку.

Рука у Наташи не дрожала.

Вечером все телефоны в доме были установлены на полную громкость. Ждали звонка от похитителей, но его не было. Эдик регулярно проверял почту – безрезультатно. Оставив Наташу сидеть в комнате Тима, он спустился вниз. В гостиной около окна сидела Евгения Генриховна с очень прямой спиной. Эдик застыл в дверях, глядя на мать, и ему пришло в голову, что она, должно быть, тоже очень привязалась к ребенку.

– Мама, – негромко позвал он. – Мама, все будет хорошо.

Евгения Генриховна обернулась, и его поразило выражение ее лица со скорбной складкой, пролегшей возле рта, и словно почерневшими глазами, и без того темными.

– Знаешь, Эдя, – отрешенно сказала она, глядя куда-то в сторону, – последние несколько месяцев мне часто снится один и тот же сон. Как будто бы я ночью, неизвестно почему, оказываюсь в реке. Вода холодная, течение очень быстрое, и я пытаюсь плыть к берегу, потому что иначе утону. Сначала я плыву вправо, потом влево, и меня не очень сносит. Да, да, то, что меня почти не сносит, особенно хорошо помню. И я радуюсь, Эдя, потому что очень хочу добраться до берега.

А его все нет и нет. И я вдруг совершенно неожиданно понимаю, что река без берегов. Понимаешь, я плыву, а вокруг одна река. И никаких берегов."

"Евгения Генриховна опять отвернулась к окну. Эдик подошел к матери, хотел обнять ее, но нежности не были приняты между ними, и он замер на секунду, пытаясь понять, как ему лучше выразить свои чувства. Ничего не придумав, тихо повторил: «Все будет хорошо», – и почему-то на цыпочках вышел из гостиной.

Аппаратура, установленная на телефоны, не понадобилась – до следующего утра никто с требованием выкупа так и не позвонил.

Наташа с Эдиком уснули под утро: он – на супружеской кровати, она – на диванчике в Тимошиной комнате. Проснувшись, Эдик спустился в столовую и застал там завтракающих Бобровых. Мельком удивился, что последние дни почти не видел родственников, и тут же забыл о них – он понял, о чем должен поговорить с матерью.

– Мама, я прошу тебя, – повторил он в третий раз, сидя в ее кабинете. – Смерть Илоны – это ужасно, и найти ее убийцу, разумеется, надо.