Шен прижал его к стене и впился в губы отчаянным поцелуем. Муан ощутил смятение, тоску и дикий огонь, а также соленую влагу на своих губах. Этот поцелуй… он был не нежным, не даже страстным, это было отчаянное желание что-то дать и что-то получить. Но Шен прижимал его к стене, обхватив его голову руками, и со стороны это выглядело более чем страстным нападением. Сказать, что зрители обомлели, значит несколько преуменьшить степень всеобщего потрясения.

Поцелуй не мог продолжаться долго, но время в этот момент явно растянулось, потому что все зрители по несколько раз успели подумать: «Да сколько можно?!».

В какой-то момент руки Муана, безвольно висящие вдоль туловища, обвили спину Шена, и только тогда до Лева, наконец, дошло, что можно и отвернуться. Что старейшина и сделал, а затем громко кашлянул и еще громче произнес:

— Может, они чем-то отравились?

— Мы пили только тысячелетнее вино, старейшина, — нервно-иронично припомнил Ер. — Полагаете, мы тоже в опасности?!

Лев покосился на него и на всякий случай отошел подальше.

Когда способность трезво мыслить вернулась, у Шена даже ноги подкосились, словно он истратил уйму сил.

Чуть откинувшись на поддерживающие руки, он с тревожным беспокойством вгляделся в лицо Муана.

«Видишь?»

Мечник тяжело дышал и смотрел на него потемневшим взглядом.

«А может, и не нужно, чтобы он видел? Может, стоило сначала спросить у него?»

Сбившееся дыхание выравнивалось, и Шен, наконец, в полной мере осознал, что наделал. И перед кем. Краска прилила к его лицу, он резко отстранился и даже отскочил в сторону.

— Почему мир так ко мне жесток? — плаксиво протянул Ер. — Боги, дайте мне это развидеть!

Уши Муана ярко вспыхнули, а рука автоматически потянулась к мечу.

Нет свидетеля — нет проблемы.

— Вы бы хоть уединились, что ли, — продолжал подливать масла в огонь Ер. — Вот уж не думал, что кого-то могут возбуждать подземелья. Скажи, мы тоже в опасности? На нас ты, случайно, не накинешься?

— Заткнись, — попросил Шен.

Ал стоял молча, лишь пунцовый румянец его щек выдавал то, что сцена и его не оставила равнодушным. Лев еще раз кашлянул, оборачиваясь, и примирительно произнес:

— У всех свои предпочтения… Я вот вино люблю, ты — кхм… Меня вот одно интересует: что так внезапно?

— Кто там? — неожиданно воскликнул Муан, чем выдернул Шена из мира неистового смущения в реальность.

Шен, наконец, вспомнил, зачем вообще это сделал. А то из-за этих нападок уже и сам чуть было не поверил, что просто «не сдержал свою страсть».

— Кого ты видишь? — взволнованно уточнил он.

— Я… — Муан напряженно вгляделся в темный коридор. — Мне почудилось движение, но я никого не вижу.

«Было бы удобно иметь способность стирать окружающим память, — с досадой подумал Шен, немало разочарованный своим фиаско.