Заг с неодобрением покосился на нагло ухмыляющуюся барышню, на голове которой сквозь прическу пробивались острые, покрытые черной шерсткой ушки, и буркнул:

— За мной."

"Оставив барышню за спиной, Заг собрался с мыслями и быстрым шагом направился в резиденцию главы ордена. Лисица посеменила следом, с трудом сдерживая рвущийся из груди хохот.

Пока они говорили, почти полностью стемнело. Белые кроны, ранее дающие свет, потемнели, словно разрядившиеся лампочки. Шен с сомнением покосился на Ала. Он почти был убежден, что тот настоящий, но в происходящее все еще верилось с трудом. Признаться, каких только исходов Шен не прогнозировал после случившегося на совете, но лишь в самых дерзких, оторванных от реальности его мечтаниях он мог вообразить, что Ал помирится с ним так сравнительно просто.

Парень спрятал меч в ножны и теперь стоял немного растерянно, неуклюже не зная, куда деть руки.

— Пойдем. — Несмотря на причудливость происходящего, расслабляться было рано. Шен решительно сжал его руку, чтобы тот не потерялся в сумрачном лесу.

Ала словно молнией прошибло по позвоночнику от этого небрежного жеста. Сердце пустилось в такой скач, что стало почти физически больно, но все неудобства меркли от ощущения глупого, по-детски наивного счастья. Он с силой сжал его руку.

Шен на мгновение скосил глаза на свою внезапно словно зажатую в тисках левую ладонь, но ничего не сказал. В данный момент лучше пусть Ал держится чересчур крепко, чем отпускает — терять и его в этом лесу он был не намерен.

«Муан!» — мысленно позвал Шен.

— Муан! — вслух повторил он, когда ответа не последовало.

По ощущениям Шен не чувствовал для мечника опасности, поэтому все еще мыслил спокойно, не бегая в панике по сумрачному лесу.

Но Муан не отзывался, а Шен совершенно не представлял, в какую сторону идти. Поэтому он замер, глубоко вдохнул-выдохнул и прикрыл глаза. Серебряная нить появилась перед его взором почти сразу, и Шену оставалось только досадовать, что он не додумался приглядеться к ней раньше. Он открыл глаза, намереваясь последовать за нитью, но почувствовал, что нечто еще в его взгляде изменилось. Шен поморгал, пытаясь восстановить зрение, но мир по-прежнему оставался искаженно-темным. Не то, чтобы менее резким, но все очертания приобрели другие краски. Ранее черные в сумерках стволы стали казаться исчерно-фиолетовыми, трава под ногами приобрела темно-синий оттенок, а Ал внезапно засветился почти как раньше, только на сей раз не слепил глаза, хоть и был выразительным на фоне окружающих цветов, сплошным желто-красным.

Пока Шен с недоумением пялился на него, Ал недоверчиво вгляделся в его глаза.