Насколько удалось выяснить, еще до смерти Уоддела его идентификационный номер в АСИОП был подменен чьим-то другим. Затем идентификационный номер того другого человека просто пропал из центрального банка криминальных данных. Это означало, что на свободу вырвался матерый уголовник, который мог совершать преступления, не надевая перчаток. А в АСИОП его отпечатки принадлежали тому, кого уже не было в живых. Нам же было известно лишь то, что эта мрачная личность оставляла после себя лишь частички перьев и мелкие чешуйки краски, но больше предполагать о нем мы ничего не могли до третьего января нового года.

В то утро «Ричмонд таймс-диспетч» опубликовала статью о ценном гагачьем пухе. В четырнадцать минут второго пополудни офицер Том Люцеро, якобы возглавлявший группу, занимавшуюся расследованием всех связанных с этим дел, уже в третий раз подошел к телефону, отвечая на звонок.

– Привет. Это Хилтон Саливан, – громко сказали в трубке.

– Чем могу быть вам полезен, сэр? – спросил низким голосом Люцеро.

– Я насчет тех дел, расследованием которых вы занимаетесь. Одежда из гагачьего пуха, на которую якобы клюют воры. Сегодня такая статья была в утренней газете. Там сказано, что вы – детектив, который занимается этими делами.

– Верно.

– Меня просто убивает глупость полицейских. – Он заговорил громче. – Там говорится, что со Дня благодарения в районе Ричмонда из машин, магазинов и квартир было украдено то-то и то-то. Ну, сами знаете, пуховики, спальный мешок, три лыжные куртки и еще там что-то. Журналист перечисляет фамилии людей.

– Вы это все к чему, мистер Саливан?

– Журналист, ясное дело, узнал фамилии потерпевших от полицейских. То есть от вас.

– Это общедоступная информация.

– Да мне плевать, какая она. Мне просто хотелось бы знать, как это вы вдруг не упомянули имени того потерпевшего, который вам в настоящий момент звонит, а? Ведь вы, небось, и имени-то моего не помните?

– Простите, сэр, не припоминаю.

– Оно и видно. Какая-то сволочь вламывается в мою квартиру, обчищает ее, а полиция приходит, обсыпает все вокруг какой-то черной гадостью – в тот день, когда на мне был белый свитер, – и даже пальцем не собирается пошевелить. Хотя это как раз по вашей части.

– Когда ограбили вашу квартиру?

– Вы даже и не помните?! Я столько говорил о том, что у меня пропал пуховик, а вы? Да если бы не я, вы бы и не знали, что такое гагачий пух! Когда я сказал полицейскому, что среди прочих вещей у меня пропала куртка, которая обошлась мне в пятьсот долларов во время распродажи, знаете, что он спросил?

– Откуда же мне знать, сэр?

– Он сказал: «Она что – кокаином, что ли, была набита?» «Нет, – говорю я, – Шерлок, гагаином, от слова гага». Поначалу он даже и не понял, шучу я или нет.