Открытая дверь на нью-йоркский рынок. Просто поразительно, как твой маленький трюк сработал в мою пользу.

Мой трюк? Как будто я организовала, чтобы мной торговали, как скотом на нелегальной игре в покер. Но сейчас это бесполезно.

— Ты думаешь, что сможешь превзойти Козловых? Они лучше тебя. И всегда были. Может, ты и живешь в одном преступном мире, но они не похожи на тебя. Даниил — лучший человек, чем ты можешь себе представить.

Каждая клеточка моего тела готова к действию, нагнетая напряжение в комнате. Я ожидаю ярости дяди, но вместо этого он хватает меня за волосы, холодный блеск в его глазах ярко сверкает.

— Был, моя дорогая. Он был лучшим человеком.

В моем нутре разрастается боль, по позвоночнику ползут муравьи.

— Что… Что ты имеешь в виду?

Его лицо опускается в насмешливой печали.

— Бедный Даниил, до сих пор влюбленный в предательницу, которая его обманула. Он просто не мог не прийти к тебе на помощь. По крайней мере, он умер героем.

Я вскакиваю с пола. Несмотря на боль и раны, подстегиваемая призраками моей семьи, я бросаюсь на дядю. Боль прошлого смешивается с ужасом настоящего, и я врезаюсь в него, и мы оба падаем на твердый пол. Приземляясь на бок, жгучая боль выбивает весь воздух.

Охранники поднимают оружие, но мой дядя останавливает их суровыми словами.

— Нет, она моя, — прошипел он. — Вытаскивайте свои задницы и убивайте всех, кто проберется в дом. — Он показывает на дверь, а потом оказывается на мне, прижимает меня к себе и обхватывает руками мое горло.

Я борюсь за воздух, отмахиваясь от него, как могу, но он только крепче сжимает меня, и по нему пробегает дрожь возбуждения.

— Как будто я наказываю твою мать заново. Твоего отца, твою сестру. Она считала себя лучше всех нас, устраивая свою жизнь в Америке, сражаясь с картелями, когда мы давали ей еду на стол, одежду на спину. Она была худшей из предательниц.

Его глаза пронзают меня насквозь, пронзая меня упреком, а его хватка становится все крепче. Мое зрение плывет, то приближается, то отдаляется. Легкие горят, но все, о чем я могу думать, — это то, что я это сделала. Я привела Даниила к смерти, привела Козловых в могилу.

Дядя прижимается ко мне все крепче, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, напряженное от сосредоточенности, наблюдает, как жизнь ускользает из моего тела.

Вот и все. Вот так я умру.

Я закрываю глаза, поддаваясь темной силе, которая обещает освободить меня. Благодарна за покой, в который я медленно погружаюсь.

И тут раздается вой из глубин ада, и я понимаю, что мое время пришло.

ГЛАВА 42

Даниил

Слишком поздно.

Крик вырывается из моего горла, горе раздирает мои внутренности.

Кажется, я никогда в жизни не видел ничего столь ужасающего, а это говорит о многом.