Время замирает, единственное, что я осознаю, — это почти оглушительный хлопок пули, затем мое туловище на мгновение онемело, а потом вспыхнуло огненным жаром.

Он выстрелил в меня. Этот ублюдок выстрелил в меня. Несмотря на то, что я облачен в бронежилет, сила удара похожа на удар бейсбольной битой. Удар пробирает до костей. Я остолбенел от боли, когда мой стон прорвался сквозь оркестр выстрелов вокруг меня. Все, что я могу сделать, это сосредоточиться на том, чтобы набрать воздух в легкие и остаться в сознании, когда рядом со мной падает фигура.

Голос Лео — это паническое рычание.

— Черт, Даниил. Ты ранен? — Он срывает очки и проверяет, нет ли крови, повреждений, чего-нибудь.

— Я в порядке, — вздыхаю я. — Этот ублюдок попал мне прямо в грудь.

— Господи. Мы должны вытащить тебя отсюда и доставить к командному медику. У тебя может быть разрыв органа, внутреннее кровотечение…

— К черту это, — говорю я, поднимая свое тело в вертикальное положение. — Мне все равно, я иду за ней. Он забрал ее в дом.

— У тебя есть желание умереть? — Лео скрежещет задними коренными зубами. — Нам нужно дождаться команды, прежде чем проникать в дом. — Он поднимает голову, разглядывая зону боевых действий, в которую превратился комплекс. Перестрелки в кромешной тьме. Единственное преимущество, которое у нас, похоже, есть.

Я отталкиваю Лео от себя и с трудом поднимаюсь на ноги.

— У нас нет времени, — говорю я брату, пытаясь перевести дыхание. — Ты можешь не идти, но я пойду.

— Idiyot, — пробормотал он, поправляя очки на лице. — Никогда не обвиняй меня в том, что я не поддерживаю твою сумасшедшую задницу.

ГЛАВА 41

Бьянка

Когда грубая рука бьет меня по лицу, я задыхаюсь, приходя в себя. Открыв глаза, я обнаружила суровый нос дяди в нескольких сантиметрах от своего.

— Просыпайся. Сейчас начнется веселье, — прорычал он.

Что?

Вытирая что-то теплое и липкое с лица, я заставляю себя успокоиться и вздохнуть, но грудь горит от каждого отчаянного глотка воздуха. Рука оказывается в крови, моей крови, судя по медному привкусу во рту и головной боли, бьющей по черепу.

И тут все возвращается ко мне. Я убила Хорхе, а потом дядя вырубил меня. Я сплевываю кровь и пытаюсь сесть, но Эмилио толкает меня обратно на пол. Я прижимаюсь спиной к стене маленькой гостиной, расположенной за главным фойе. Он возвышается надо мной с самодовольным выражением лица. Он злорадствует, потому что считает себя победителем. Но эта битва еще далеко не закончена.

Я окидываю взглядом темную комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Лампу, статуэтку, ложку, чтобы выколоть ему глаза. Потому что я не сомневаюсь, что это наше последнее противостояние. Один из нас не уйдет отсюда живым.