Открыв высокую дубовую дверь, он втаскивает меня в аккуратно обставленную спальню, где стоит небольшая армия женщин. Они кивают Хорхе, но не смотрят мне в глаза.

— Ее нужно привести в порядок, а затем подогнать это платье. — Он бросает им шелковый халат. — У вас есть два часа.

Он подталкивает меня к высокой женщине с суровыми чертами лица, которая смотрит на меня с подозрением. Она надменно фыркает и направляет меня в душевую с шампунем, кондиционером и куском мыла. Без бритвы. Моя новая тюремщица стоит у входа в душевую, явно следя за тем, чтобы я не сделала ни одного неверного движения.

Когда я вытерлась насухо, меня вывели из спальни к высокой женщине в очках, которые висят на краю носа. Она представилась Лайлой и взяла меня за руку. По крайней мере, она кажется доброй.

— Дорогая моя, нам нужно срочно подогнать тебе новое платье. У нас мало времени, — говорит она на своем английском с легким акцентом.

Она подводит меня к тумбе в углу комнаты с зеркалом во весь рост, прислоненным к стене. Платье, которое держал в руках Хорхе, опускается мне на голову, и я надеваю шелковые туфли на высоком каблуке. Вокруг собралась бригада работников Лайлы и принялась за работу, распуская подол и убирая в область бюста.

Я даже не знаю, почему Хорхе волнует, как я выгляжу. Этот брак — чистая фикция, он сам так сказал. Он хочет лишь получить наследника, прежде чем убьет меня.

— Я из Франции, — говорит Лайла, закалывая подол моего платья. — Ты говоришь по-французски, моя дорогая?

Я киваю ей. Большую часть своего образования я училась в международной французской школе.

— Это так приятно, у меня теперь редко бывает возможность говорить по-французски, — добавляет она. Лайла обводит глазами комнату, обращая внимание на других женщин, работающих рядом. Никто не поднимает глаз в знак уважения. Я предполагаю, что эти местные женщины говорят только по-испански и немного по-английски.

— Они причинили тебе вред? — спрашивает она по-французски, продолжая работать. Тон у нее легкий, но в ее вопросе есть смысл.

— Я в порядке, — отвечаю я, не понимая, к чему она клонит.

Она снова улыбается, создавая впечатление, что мы просто ведем светскую беседу.

— Не волнуйся, я здесь, чтобы помочь. Просто сохраняй спокойствие, мы вытащим тебя отсюда.

Мы? Кем «мы» могут быть? Даниил не стал бы преследовать меня, верно? Не после письма, которое я ему оставила. Другой вариант — ФБР. Я не уверена, откуда они узнают о моем местонахождении, но это огромное федеральное агентство. Если они захотят меня найти, у них есть для этого средства.

В любом случае, надежда теплится.

Я не отрываю глаз от зеркала перед собой, как будто любуюсь собой.

— Кто тебя послал? — бормочу я.

— Друзья, — осторожно отвечает она.

— Что мне делать?

— Ничего.