Мы также тщательно прочесали все наши владения в поисках других подслушивающих или следящих устройств. Мы их не нашли, но все равно яд проникает под кожу, как будто она меня отравила.

Андрей откидывается на спинку кресла, мрачные черты лица перечеркиваются.

— Нам придется самим разбираться с федералами. Выяснить, что им известно, и прекратить дальнейшее расследование в отношении нас.

Я на мгновение отворачиваюсь, в моем нутре снова закипает ярость.

— Для этого нам понадобится Бьянка.

— Согласен. — Андрей указывает на меня ручкой. — Позаботься об этом.

Я киваю головой в знак согласия.

— Она предала всех нас, и я никогда не прощу ее за это. После того, как я наведу порядок в этом гребаном бардаке, ты сможешь поступить с ней так, как посчитаешь нужным.

Кира рядом со мной напряглась.

— К чему ты клонишь? Ты не можешь ее убить! — кричит она, ее голубые глаза расширены от тревоги.

— Она — свободная фигура, — пожимает плечами Джулиан. — Это делает ее обузой.

Сердце замирает в груди, и я смотрю на свои руки, потому что не могу больше никуда смотреть.

— Она сделала то, что должна была сделать, — говорит Кира, ее голос повышается на октаву. — Как и я, когда отчаянно пыталась найти вас, моих братьев. Как мы все поступили бы, чтобы отомстить за свою семью. Но она искупила свою вину, признавшись. Ты сам это сказал, Даниил.

— Она призналась, — ворчу я. — Я не говорил, что она искупила свою вину.

Бьянка разрушила меня так, что я еще не могу осознать все. Этого уже не отменить.

Когда я поднимаю голову, Андрей весело смотрит на меня, словно читает мои мысли. У нас с братом за эти годы было немало разногласий, но они с Джулианом, пожалуй, единственные в этой комнате, кто может понять, насколько уязвимым может сделать тебя женщина.

— Она твоя жена, — говорит Андрей, — и тебе решать, как нам с ней поступить."

"Я окидываю брата хмурым взглядом, но он лишь поднимает бровь в ответ.

— Я не могу сейчас об этом думать. Но… — Я делаю паузу, достаю свой стакан Macallan и выпиваю рюмку, хотя пить еще очень рано. — Я собираюсь убить Эмилио. Он заслуживает мучений.

Губы Джулиана кривятся в отвращении.

— Убийство главы картеля — это не детская забава. Будут последствия, — говорит он, как всегда осторожный. — А с учетом того, что федералы вцепились нам в задницу, кажется, что это неподходящее время для начала войны.

— Это не война, если мы сотрем их с лица земли, — рявкаю я. Бьянка, может, и распотрошила меня, но то, что ее дядя сделал с ее семьей, непростительно.

Когда-то мою семью тоже предал монстр, причем самым ужасным образом…

— Я понимаю какого это, когда жажда мести бьется под кожей, пока она не будет утолена. И у меня самого есть масса причин выпотрошить Эмилио и Хорхе, помимо того, что они — предательские свиньи.