Пройдет немного времени, и она так же будет допоздна размышлять над предстоящим процессом, а Валерий почувствует, что ее нет рядом, проснется и выйдет на кухню, сонный, растрепанный и милый… Интересно, что он сделает? Скажет «пойдем в кровать» или усадит ее себе на колени, и они станут вместе обсуждать сложные моменты дела? А потом увлекутся, захотят есть, и она быстро приготовит яичницу, так, как немногие умеют – толстенькую, белую со всех сторон, равномерно прожаренную, с нетронутым, но отлично пропекшимся желтком и хрустящим куском булки. И они станут есть, обжигаясь, прямо со сковородки, потому что так гораздо вкуснее и веселее.

Все это обязательно случится! И очень скоро, потому что ждать с каждым днем становится все тяжелее. Главное – провести процесс безупречно, чтобы вышестоящие начальники увидели ее возможности и дали шанс карьерного роста. И тогда Валерий точно решится…

Итак, Кирилл Мостовой убивал незнакомых, случайных девушек. Просто с годами он становился известным, узнаваемым, и это, наверное, облегчило ему задачу, последние жертвы знали его в лицо и без опасений подпустили близко. Шестая, бедняга, так, может быть, вообще сама подошла автограф попросить.

А может, и врач-терапевт тоже, для мужа. «Милый, угадай, кого я сегодня встретила?»

Трудно сказать, как оно было на самом деле, потому что Мостовой вины не признал, ушел в глухую оборону. Не было даже такого, чтобы он дал признательные показания, а потом отказался от них, хотя Ирина подозревала, что давление на него оказывалось нешуточное и операми, и в камере. С другой стороны, что ему терять? Убил шесть девушек, оборвал шесть жизней, осиротил родителей, молодого счастливого мужа сделал вдовцом.

У девушек были близкие люди, подруги, возлюбленные, они горевали по ним и продолжают горевать. Какое тут может быть справедливое наказание, кроме высшей меры?

Ирина нахмурилась. Никто ее не поймет, если она, признав Мостового виновным, присудит ему что-нибудь другое. В общем-то, она сама себя не поймет. Тут или виновен – и расстрел, или невиновен – и гуляй. А виновен, но вдруг невиновен, поэтому пятнадцать лет – это беспомощный приговор, которым она навсегда испортит себе репутацию.

Наверное, Кириллу доброжелатели в камере нашептали, что чистосердечное признание облегчает вину, но отягощает срок.

Если человек не признался, у судьи всегда остается хоть капля сомнения, а признался – что ж, дело ясное, так принимай в обе руки. Вот Мостовой и решил держаться всеми силами: на кону жизнь.

«Ах, этот вечный вопрос, что лучше: казнить невиновного или отпустить виновного, – усмехнулась Ирина, – казалось бы, все ясно: казнь невиновного – это не что иное, как убийство, кроме того, в этой ситуации ты автоматически отпускаешь виновного.