Посмотрев в лицо Кирилла, он вспомнил, что видел его фотографию среди бумаг покойной девушки, но родители сказали, что это какой-то западный исполнитель. Дочка интересовалась современной музыкой, в доме постоянно мелькали заграничные пластинки, какие-то фотографии, даже иностранные журналы. Видно было, что это увлечение совсем не радовало родителей, а снимок Мостового лежал среди таких же кустарных изображений вполне узнаваемых физиономий Джона Леннона, Маккартни, группы Led Zeppelin и прочей подобной публики, поэтому оперативник решил не углубляться в эту тему без необходимости.

Теперь необходимость, кажется, появилась.

В квартире Мостового не нашли абсолютно ничего интересного, только старушек напугали, и обыск на даче поначалу тоже обескуражил. Зная, что дача используется андеграундом как студия звукозаписи, члены следственной группы приготовились увидеть жуткую помойку, но кроме записывающей аппаратуры, все выглядело вполне среднестатистически. Даже груда пустых бутылок в сенях оказалась не больше, чем у законопослушных граждан.

Кирилл объяснил, что, к сожалению, верна поговорка: «посади свинью за стол, она и ноги на стол», и только очень немногие личности умеют не наглеть, когда ты к ним доброжелательно относишься и разрешаешь пользоваться своими вещами. Если бы он позволил тут кому-то распоряжаться в свое отсутствие, оглянуться б не успел, как дача превратилась бы в притон. Поэтому правила у него жесткие: никто не бывает на даче в отсутствие хозяина, а если люди приезжают записывать альбом, то они именно записывают альбом, а не пьют или что похуже.

«Ага, – подумал следователь, – прекрасно! Если что-то найдем, не сможет возникать, что тут толпы народу пасутся без его ведома».

Но в доме пока ничего не находилось, и вокруг него тоже. Давно уже выпал и лег снег, земля оледенела до весны, и если Мостовой что-то закопал у себя на участке, ближайшие три месяца обнаружить это представлялось невозможным.

Оперативники, ни на что уже особенно не надеясь, приступили к обыску веранды и были наконец вознаграждены."

"Сестра третьей жертвы уверенно указывала, что в прическе девушки был уникальный зажим для волос: жестяная основа с узкой пластмассовой пластинкой сверху, на которой написано «Lancome» и нарисована маленькая розочка.

Этот зажим им из Польши привез дядя, бывший там на научной конференции, и с тех пор сестры постоянно ругались, кому сегодня надеть импортную штучку.

В тот роковой день победила старшая сестра, но при ней заколки не обнаружилось, и следователь предположил, что убийца забрал ее в качестве трофея.