Тут такой есть живописный уголок, сейчас покажу. Ты будешь в восторге…

Наташа увидела, как вдруг изменилось его лицо, мгновенно превратившись в мертвую безумную маску. Будто вода замерзла. В пустом холодном взгляде не осталось ничего человеческого, а в уголках рта вскипели пузырьки слюны.

– Потом покажешь, – сказала она громко, понимая, что все кончено. Шансов нет. Она хорошо бегает, но на велосипеде Саша настигнет ее очень быстро.

Наташа огляделась вокруг себя, но не нашла ничего, что можно было бы использовать как оружие. Господи, как не хочется умирать…

– Ты должна пойти со мной, – отчеканил Ярыгин, – увидишь, там очень красиво.

Он прислонил велосипед к дереву и шагнул к Наташе.

– Никуда я не пойду, – крикнула она, отступая.

– О, привет, о чем базар? – раздался за спиной голос Альберта. – А мне что-то неспокойно стало, как ты тут без меня… Что, Саша, пустишь гостя?

Весь день продолжался ливень, вода стекала потоками по оконному стеклу, а внизу на асфальте кипели глубокие лужи, и все волновались, как пойдут домой, но к шести часам, как по заказу, все стихло, только грозные тучи остались висеть низко над городом."

"Ирина с удовольствием надела новый плащ, повязала шейный платочек и вышла в ранний августовский вечер, решив, что успеет еще в Публичную библиотеку. Егорка проводит лето с бабушкой на даче, и необходимо максимально использовать свободу.

Бросив взгляд на гастроном, Ирина улыбнулась. Теперь ей было не то чтобы стыдно, а просто странно вспоминать о своем пристрастии к выпивке. К счастью, когда удается вырваться из рабства собственного навязчивого желания, все встает на свои места.

Сразу после процесса Валерий написал заявление по собственному желанию, и Ирина понятия не имела, куда он подался, да и не хотелось ей этого знать.

Он устроил ей отвратительную сцену и в пылу негодования проговорился, что никогда не хотел жениться и лгал о том, что ушел от жены, потому что был уверен, что в последний момент любовница одумается.

Очень долго после этого Ирина была противна сама себе, но теперь вспоминала Валерия, как тяжелую болезнь, от которой она долго страдала, но наконец выздоровела.

– Ирина Андреевна? – На тротуаре стоял Кирилл Мостовой.

Она подошла и приняла у него из рук букет чайных роз.

– Простите, что так задержался с благодарностью, – сказал Кирилл, – но я ждал, пока осудят настоящего убийцу, а то, сами знаете, ложечки нашлись, а осадок остался. Все равно я был невиновен на девяносто девять процентов, а не на сто.

Ирина усмехнулась:

– Один процент в вашем случае был очень даже не маленькой величиной. Вам лучше не знать, на какой тонкой ниточке висела ваша жизнь.

Мостовой пожал плечами:

– Что ж, жизнь вообще имеет такое свойство.

– Как вы теперь?

– Грех жаловаться.