— Да, конечно, для получателей так надежнее! Но для Вас, фрекен Микальсруд, это просто взрывоопасно.

— Да, господин Бринк сказал мне то же самое. Полицейский стал читать дальше:

— «Мне хотелось бы знать все то, что Петра Ольсдаттер могла рассказывать вам о своем происхождении. Речь идет о наследстве и…»

Он торопливо прочитал дальше, комкая слова и перескакивая через строчки. Потом снова принялся читать вслух с оттенком тревоги в голосе:

— «Прежде чем навестить вас в конторе или дома, я предпочитаю написать вам. Тактичность для меня — дело чести. Надеюсь на скорый ответ.

С почтением Антонетта Микальсруд». Как же это глупо! — воскликнул он чистосердечно. — Вы сами напросились на покушение!

Видя подавленность Нетты, он спросил уже несколько более сдержанно:

— И вот вы нашли обоих отцов. Кто же из них мог оказаться бандитом?

Пытаясь снова принять облик сдержанной, корректной служащей конторы, она ответила:

— Отец нерожденного ребенка известен. Другой же, отец Мали… О нем говорить трудно. Я узнала, кто он такой, от тех немногих, кому известно было его имя.

Полицейский тут же взял ручку и приготовился

писать.

— Могу я узнать его имя? — спросил он.

— Отца нерожденного ребенка звали Эгиль Холмсен.

Полицейский записал.

— Да, это имя я уже слышал. Возможно, в связи с делом о смерти Петры. Как же зовут другого? Нетта медлила с ответом. Наклонившись вперед, Мали сказала:

— Мне бы тоже хотелось узнать это! Полицейский быстро посмотрел на Мали, потом на Нетту.

— Не знаю, следует ли мне говорить это… — тихо произнесла Нетта.

— Давайте лучше я скажу, — предложил Андре. — Это избавит фрекен Микальсруд от опасности поплатиться за свой язык. Его имя Теодор Брандстендт.

— Что? — воскликнул полицейский и выронил перо.

— Что ты сказал? — вырвалось у Мали. — Этот надменный хлыщ? И он мой отец? Этот грязный юбочник!

— Ну, ну, — властно перебил ее полицейский, но по выражению его лица было видно, что он, в принципе, согласен с ней.

— Брандстедт? — продолжал он. — Наш будущий бургомистр? Вы его имеете в виду?

Вид у Нетты был жалкий.

Взявшись рукой за подбородок, полицейский сказал:

— Да, в свое время он был известным обольстителем женщин. Но потом его прелестная жена запустила в него когти и выдрессировала его как следует.

Но если речь идет о четырнадцатилетней девочке… Это же… преступление! За это полагается наказание. И после этого он еще женился!"

"— Это будет стоить ему должности бургомистра, — лаконично заметил Андре. Полицейский кивнул.

— Но что же с Эгилем Холмсеном? — спросил он.

— Его следует расспросить обо всем, — сказал Андре. — Но он боится, что его жена узнает об этой истории.

— Ммм. Придется мне вызвать его на допрос… Но, скорее всего, мне придется заняться Брандстедтом.