Столько лет я училась держать под контролем свои эмоции, но сегодня, сегодня всего слишком много.

— Мама, милая моя мамочка, что же они с тобой сделали, — шептала я в пустоту.

Сейчас, когда никто не видел, когда я была одна, я дала себе возможность оплакать мать, мать, которую у меня забрали десять лет назад, над которой жестоко поиздевались те изверги, я даже близко не могла представить, что она пережила в тот день, но я уверена, даже после всего, что с ней случилось, она бы не покончила с собой, только не моя мама.

Свернулась в клубочек и прикрывшись покрывалом позволила эмоциям выйти наружу. Полностью погрузившись в свою боль и воспоминания о матери совсем не обратила внимание на то, что в комнате я уже не одна. Почувствовала, как прогнулась кровать, а спустя секунда сильная рука мужа прижимала меня к его груди.

— Тише, девочка, тише, — услышала шепот Димы над моей макушкой, — ты справишься, со всем справишься.

С трудом заставила себя повернуться, тело не слушалось, впервые за много лет хотелось спрятаться от этого мира.

Дима лежал рядом, вглядываясь в мои глаза, читая в них всю боль и ненависть, что я испытывала. Сейчас я не была похожа на себя, на ту, кто несколько минут назад вынес смертельный приговор человеку, которого видела в первый и последний раз в своей жизни. Сейчас перед Димой была маленькая девочка, девочка, для которой жизнь не поскупилась на очередную порцию боли и страданий.

— Прости, — прошептала я, утыкая носом в шею мужа и впитывая уже ставший родным аромат.

— За что ты извиняешься? — как-то слишком ласково спросил Дима, такой непривычный тон, совсем несвойственный моему мужу.

— За слезы эти, — глотая ком в горле с трудом произнесла я, — я знаю, мужчин раздражают рыдания, слезы — проявление слабости, я сейчас успокоюсь и…

Договорить мне на дали, муж просто накрыл мои губы своими, заставляя замолчать. Сейчас я нуждалась в нем как никогда, вот так близко и нежно.

— Ты всего лишь человек, Саша, — серьезно произнес муж, оторвавшись от моих губ.

— Я так устала быть сильной, — призналась я, — можно я побуду слабой, только сегодня.

Ничего не ответив, Дима лишь сильнее прижал меня к себе, казалось время остановилось и мир перестал существовать, как давно меня вот так никто не обнимал, я не понимала его действий, не понимала, почему он здесь, почему вместо того, чтобы решать свалившиеся на него проблемы, он лежит здесь со мной и гладит меня по голове, как когда-то делала мама.