Дополняет суровый образ легкая щетина на щеках и подбородке. Стравинский изменился, сейчас он выглядит опасным и черствым. С трудом подавляю желание провести рукой по его скулам, очертить пальчиками контур лица — и сорвать эту мерзкую, ненужную маску!

— Макс? — шепчу робко.

Он тут же хмурится и отпускает меня, делая шаг назад и пряча руки в карманы.

— Максимилиан, — обжигающе-ледяным тоном бросает мне и, подумав, добавляет, — Анатольевич. Приятно познакомиться! — разворачивается, чтобы уйти.

— А обращаться с благоговейным шепотом? — придя в себя, грубо кричу ему в спину. — Книксен разучивать или так сойдет?

— Как пожелаете, — не оборачиваясь, произносит он.

— Никак не желаю! — психую и принимаюсь собирать с пола разбросанные бумаги.

Замечаю, как на белые листы капают мои слезы. Нет, я обещала себе больше никогда не плакать из-за этого мужчины! Протираю ладонями лицо и, взяв в охапку помятые документы, иду прямо в кабинет отца. Теперь-то ему придется все мне объяснить! Нам предстоит долгий и тяжелый разговор!

Глава 4

— Что здесь делает Макс? — прямо с порога прорычала отцу, слыша, как за моей спиной нервно икнула секретарша. — И почему ты мне всучил документы двухлетней давности. А где новый проект?

— Максимилиан Анатольевич — наш деловой партнер, — невозмутимо ответил отец, игнорируя второй вопрос, а в моей голове его слова прозвучали примерно как гонг. Что?

Пользуясь моим замешательством, Огнев забрал у меня папки и передал женщине в приемной. Потом аккуратно взял меня за локоть и повел к лифту. Уже оказавшись на улице, отец повернулся ко мне и строго произнес:

— Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты проходила здесь практику. Чуть не устроила при всех истерику в первый же день, — неодобрительно покачал головой.

От захлестнувшего меня возмущения я на мгновение потеряла дар речи. Так это я виновата в том, что от меня все скрывают?

— Если бы ты заранее рассказал мне правду, — произнесла я, немного оправившись от шока, — то я была бы готова к тому, что могу угодить в объятия Макса в коридорах офиса!

Отец поменялся в лице. Огненная смесь злости и страха промелькнула в его глазах и тут же была потушена.

— Вы с ним разговаривали? — попытался как можно спокойнее спросить папа, но в его голосе прослеживались нервные нотки.

— Нет, — отрицательно махнула головой я. — Мы столкнулись и разошлись, — выдала полуправду.

— Хорошо, — выдохнул отец, а я с подозрением покосилась на него. — Давай поговорим дома, я объясню, что случилось за эти два года.

Всю дорогу мы ехали в полной тишине. Я продумывала, какие вопросы буду задавать, и пусть только попробует мне не ответить! Хватит с меня тайн!

В гостиной нас встретила мама. Это что-то вроде группы поддержки?

— Алекса? — коротко бросила я.