С хорошими вестями Дима не приезжал, а пугать Аглаю плохими не хотелось. Но в самый последний момент, вместо того чтобы плотно закрыть за нами дверь, я оставил ее открытой.

Год назад я уже сделал выбор за двоих. Тяжелый и для меня, и для мышки. Вряд ли у меня было право на повторение.

Проследив за моими движениями, Штерн нахмурился, но советовать ничего не стал.

– У нас проблемы. – Он подошел к окну, заглянул за штору и лишь потом продолжил: – Герасимова выпустили под залог.

– Что? – Я ушам своим не поверил. – Когда?

– Два часа назад. Мне следователь позвонил. Он ничего не смог сделать.

– Твою мать...

Оглянувшись назад, я шумно выдохнул. Сдерживать мат было сложно. Лишь напряженная тень в дверном проеме заставляла держать рот на замке и глотать все рвущиеся из груди слова.

– Ты же говорил, что это невозможно! – Опустившись в кресле, я обхватил руками голову. – Что налоговая и прокуратура – все копают под этого урода, и сверху никто заступаться не станет. Дима, какого черта?

Я не собирался повышать голос, но сдержаться все же не удалось.

– Я никогда не говорю про «невозможно». А сверху за Герасимова никто и не заступался.

– Штерн наконец оставил штору в покое и сел напротив меня. Спокойный как удав и собранный, как Наполеон перед Бородино. – Помнишь, я рассказывал, что прокуратура взяла всех директоров субподрядных организаций? Как сообщников.

– Да. Пятерых. Они еще начали давать показания, – вспомнил я прежний отчет.

– Начали, – Дима кивнул. – Три дня давали. Все на смягчающие обстоятельства рассчитывали. Как итог на пятнашку Герасимову наговорили. Прокурор дело в суд готовить начал. Многотомник. А сегодня директора вдруг отказались от своих показаний.

– Все пятеро? – не верилось.

– Все до единого... – Дима тоже проглотил пару «ласковых». – И более того – взяли вину на себя.

– Что они сделали?!

Последние слова Штерна казались слуховой галлюцинацией. Совершенно безумной и нереальной. Пять разных людей! Не рядовых сотрудников, а директоров! В Сивку-бурку поверить было проще, чем в то, что за решеткой они могли сговориться и начать обелять бывшего партнера.

– Они сознались, что вынудили Герасимова пойти на сделки и лично организовывали вывод средств. В свою пользу. Он якобы жертва.

– Они вообще в себе?

– Еще как в себе, но песня у всех одинаковая.

То, что могут загреметь надолго, понимают отлично.

– А прежние показания?.. – я пытался ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку.

– Утверждают, что прежние признания были получены под давлением. А сейчас они больше никого не боятся и не хотят, чтобы невинный человек попал за решетку.

В этот раз что мне, что Штерну удержаться от матов было адски сложно. Дима до побелевших костяшек сжал край стола. Я, сам того не заметив, тремя пальцами сломал пополам карандаш.