Какое ещё судебное заседание! Всё же было решено!

…Или не всё?.. Или она, Таша, просто о чём-то не знает?..

Одно она знала совершенно точно – чтобы хоть немного… отстраниться, поправить душу, которая просто пропадала от горя, чтобы как следует повспоминать деда, единственного человека, которого любила, она должна сесть на теплоход и поплыть.

На припрятанные деньги она купила путёвку, отложив все дела на потом. Потом ей нужно будет переделать кучу дел!.. Она должна где-то жить, что-то есть, как-то работать.

Пока был жив дед, она училась в аспирантуре и доучивалась, когда появилась мать.

Когда мать забрала всё, на что Таша могла безбедно жить, и остались только вот эти припрятанные на самый последний-распоследний случай деньги, она и решила, что отправится в путешествие.

И пусть оно будет последним. И пусть больше таких путешествий у неё никогда не будет. Но сейчас она здесь.

Когда от холода мелко застучали зубы, Таша пошла к своей «резервной каюте».

Какие-то подозрительные звуки доносились из окна каюты Ксении, Таша остановилась и прислушалась.

Потом позвала тихонько:

– Ксения? Ты спишь?

Никакого ответа, только бульканье и всхлипы.

Тогда Таша постучала в дверь, и тоже ничего. Она вновь сунулась в окно.

– Ксения? Ты что?

Бульканье то прекращалось, то возобновлялось вновь, Таша решилась и перелезла через высокую раму внутрь. Звуки были странные и очень подозрительные.

В каюте Таша почему-то не догадалась зажечь свет.

Ксения лежала, свесившись с кровати – обе руки на ковре.

Таша наклонилась и взяла её за плечи:

– Ты что?!

Изо рта у Новицкой шла пена, глаза закатились, она была холодная, скользкая, очень тяжёлая.

Таша стала тащить её, чтобы положить основательно на кровать, но у неё не получалось, Ксения сползала на пол, руки падали и стучали о ковёр.

И эти жуткие, булькающие звуки, как будто она захлёбывалась!

– Очнись! Ну?! Ну же! Держись, держись.

Тут по телу Ксении как будто прошла волна, и она вся затряслась, забилась в конвульсиях сухой рвоты, пена вновь показалась изо рта.

Таша держала её за плечи.

Тут пиликнул дверной замок, и на пороге возник человек. В спину ему светил палубный фонарь, Таша не могла разглядеть, кто это, только чёткий силуэт.

– Ей плохо! – закричала Таша. – Нужно врача!

В один шаг человек оказался рядом с ней и изо всех сил её ударил. Таша отлетела к стене, ударилась затылком, но сознание работало абсолютно чётко. Человек наклонился над Ксенией, стал что-то с ней делать, прижимать её коленом, и тут Таша, размахнувшись, дала ему по голове какой-то крохотной вазочкой, стоявшей на круглом столе."

"Вазочка разлетелась на мелкие кусочки.