Вот северная стена, балдахин, под ним царское кресло…

…Пустое…

Светела шарахнуло в лопатку Ялмаковой секирой.

Не выслушает!

Стомился праведный, почивать лёг, будить не велел…

«Мне что, прямо здесь клеймо объявить?!»

С отчаяния он сделал самое глупое, что мог выдумать. Взревел в полный голос, как давеча у ворот:

– Царевич ваш где?..

Под потолком загудело. Разом смолкли праздные голоса. Весь чертог уставился на святотатца. Подхватила бердыши стража. Седовласый боярин зашарил у пояса, ища меч. Промелькнула злорадная улыбка Мадана… а Светела осторожно тронули сзади.

Он крутанулся. Увидел парнишку меньше себя на полторы головы. Русые волосы, чужого кроя кафтан вроде тонкого тегиляя. На руках – большая серая кошка.

Детская ожившая память на миг всё заслонила. «Шерстинка в шерстинку…» Ладонь быстро примяла кисточки на ушах, тронула пушистое горлышко, дрожавшее довольным мурлыканьем…

Ох, мимо лётом, всё мимо! Светел обратил к пареньку спину.

– Царевич, спрашиваю, ваш где?

Ответил Косохлёст, не знавший, плакать или смеяться:

– Пендерь… рядом с государем стоишь…

«Что?..» Светел медленно повернулся.

Круглое лицо… глаза какие-то рыбьи…

– Я вижу, – сказал Эрелис, – славный Неуступ по-прежнему растит безудержных храбрецов. Всё ли ладно в Царской дружине?

Светел, спохватившись, преклонил колено по-воински:

– Знамя Поморника стояло крепко у Сечи… государь… а дальше не ведаю.

– Что ж так?

– Велено было мне, как поправлюсь, нести мечи прямо тебе.

Во взгляде царевича возник намёк на улыбку.

– Мечей своих ты мне пока не доставил, а вот с неким делом, говорят, чуть ворота не вынес. Рассказывай, витязь.

Светел вновь ощутил, как утекают мгновения."

"– На твоём, государь, пороге безвинно кровь проливают!..

Эрелис слушал, постепенно прикрывая глаза. Вот и случился его первый суд в отеческом городе. Девственный указ. Начало правления. «Я видел, как уезжала телега. Мне сказали: Шегардай просит казни. И я не позвал правдивого Мартхе, больного из-за моей глупости. Мне сказали: так празднуют увенчание. Не брезгуй людьми, нёсшими на руках твои сани… И я послушал. Я, видевший казни из-за судебного нерадения и корысти. Я. Их. Послушал?»

– Если этот раб ещё жив, пусть живёт, – приговорил он коротко. – Если с него ещё не сняли прежнюю бирку, пусть снимут. Тебе, витязь, дарую о нём хозяйское володение. Я, Эрелис, сын Эдарга, так решил и так говорю.

«Вышней волею, Злат, ты ныне приехал! Вмешаться не побоялся. За меня честь мою оградил. Вот истинно праведный, и пусть хоть словечко ещё мне дерзнут о низком рождении! И ты, Незамайка… свежим ветром с путей доблестных прилетел…»

Закат

Про то, как они с витязем бежали назад к Последним воротам, Хшхерше потом рассказывал небылицы.