От жары ли, от усталости после тяжелого рабочего дня, но мысли текли вяло. Шаурин вздохнул и осмотрелся: двор шумел криками и визгами, разноцветная детвора рассыпалась по детской площадке."

"За какую-то минуту над головой вдруг сгустился мрак, небеса потемнели, словно их занавесили серым полотнищем. Где-то вдалеке прогрохотало, и небо каплями швырнуло на землю воду. Потянуло прохладой. Воздух стал влажный и тяжелый от водной пыли. Надо бы сесть в машину, но уже заметил Алёну. Она вывернула из-за угла, с той стороны, откуда Иван и ожидал ее увидеть; шла быстро и тащила за руку мальчишку.

Шаурина она не заметила, смотрела то на ребенка, что-то увлеченно ей рассказывающего, то на его мать, которая поджидала их у дома на кованно-деревянной скамье. Ничего необычного не произошло. Мальчишку, соседского пацаненка, Шаурин уже видел не раз. Да и Алёна выглядела обычно: в светлых шортах и серой футболке. Но какое-то непрошенное щемящее чувство тяжело стукнулось в груди и на момент оглушило; кровь как-то тягуче-сиропно растеклась по венам. Надо бы позвать Алёну, а не мог, как онемел. Все смотрел на нее и не мог ни заговорить, ни с места сдвинуться. Она подвела мальчика к матери, что-то вытащила из пакета и вложила ему в руку. Наверное, конфету. Чем еще можно угостить ребенка? Бросив случайный взгляд во двор, наконец заметила Шаурина и, сразу попрощавшись с соседкой, направилась к нему. Подойдя, что-то сказала, улыбнулась, быстро поцеловала и прижалась. Он только и смог, что молча обнять ее. Обнял, как в первый раз. Или как после разлуки, словно долго-долго ее не видел. А будто и не видел до этого. Вот, кажется, по-другому она сейчас улыбается. И смотрит по-другому. И духи ее, привычные ведь, пахнут совсем не так. И голос, пробившийся в сознание… оказывается, столько в нем нюансов и оттенков…

— …где мой подарок?

С выдохом Ваня отстранил ее и вытащил из машины объемный сверток.

— Осторожно он живой.

Алёна ахнула, тут же сунула Ваньке свою ношу и забрала подарок. Осторожно взвесила в руках, с интересом прислушалась.

— Надеюсь, он не гавкает, не мяукает, не пищит, не чирикает?

— Нет.

— Это не черепаха?

— Нет, — улыбнулся.

— Уже хорошо. А что это?

— Дома посмотришь.

— Ладно, — довольно сказала она. — Пошли скорее, пока дождь сильнее не ливанул.

Спохватившись, Иван захлопнул дверцу, поставил машину на сигнализацию, и они быстро двинулись к дому.

Забыл он про дождь, не чувствовал холодных капель. Не заметил, что двор опустел: детвора, напуганная надвигающимся ливнем, разбежалась по подъездам.

Дома Алёна расхохоталась:

— Кактус?! Ваня, ты купил мне кактус? — смеялась она, глядя на цветок и комкая в руках шуршащую упаковочную бумагу, в которую был завернут керамический горшок.

— Да. Он какой-то заморский, суперэксклюзивный.