И так не могла сконцентрироваться в его присутствии. И расслабиться тоже не могла.

— Не декор, — улыбнулся. — Чай с апельсином… Будет тебе с апельсином.

Ваня отошел, и Алёна вздохнула немного свободнее. Настолько, насколько это вообще было возможно, находясь в шикарных апартаментах рядом с человеком, который бесконечно ее волновал. Последние дни с ней творилось что-то невероятное. С того момента, как покричала ему в плечо, будто в голове что-то переклинило. Никак не могла избавиться от запаха его сумасшедшего парфюма и ощущения тепла, которое почувствовала, утыкаясь ему в руку. От мыслей о Ваньке не могла избавиться и внутренней к нему тяги.

Осмотревшись в гостиной, Алёна перешла в прихожую и застыла перед широкими стеклянными дверями. На них было нанесено такое же изображение городских видов, как и в гостиной. Наверное, за ними находилась спальня. Но соваться туда без хозяина совсем уж как-то невежливо.

— Итак… — довольно подтолкнул Шаурин Алёнку к разговору, когда она, обследовав его огромную квартиру, вернулась на исходную точку.

— Ты очень агрессивный, — начала она.

— Да?"

"— Да. Вот эти твои собаки, — обернулась и указала взглядом на две серебристые статуи оскаленных псов, охраняющих объединенную зону кухни и гостиной, — …и другие металлические предметы… Стальной холодный блеск сразу вызывает ассоциации с оружием. Опасность. И таких деталей в твоей квартире много. Статуэтка Будды, или как его там, божок в кабинете, картина в металлической раме в прихожей. Не золото же, не тепло, не роскошь, а сталь – холод. Ты умеешь стрелять?

— Конечно, — кивнул Иван.

— Конечно, — эхом повторила Алёна. — Вот видишь. Конечно. Ты даже не задумался. Сказал «конечно», как будто уметь стрелять, это что-то само собой разумеющееся в нашей жизни. Я вот, например, даже боевого пистолета ни разу не видела.

— А разве я что-то сказал про боевой пистолет? Я, может быть, пневматику имею в виду.

— Да ладно, — хмыкнула она.

— Хорошо, ладно. Я умею стрелять из боевого оружия. Это делает меня агрессивным человеком?

— Это делает тебя способным на агрессию, — выдала с умным видом, и Шаурин улыбнулся. А Алёна, снова напустив на себя сосредоточенный вид, продолжила: — Белые стены и нет острых углов. Объединенные зоны, все так обтекаемо. Ты такой, конечно, душка, — скользя пальцами по черной каменной столешнице, прошлась вдоль барной стойки, которая огибала стену с плазмой и уходила на кухню. — Но этого не заметно, это не ощущается. Черный пол. Черный фактурный… — Перекатилась с пяток на мыски и обратно. — Снова глянец, блеск, он поглощает эту мягкость и белизну стен.

— Может быть уравновешивает?

— Это тебе уравновешивает, а по мне, так он все поглощает. Где спальня?

— Пошли.