— Если Иван считает, что сегодня ты должна быть здесь, значит, ты должна быть здесь. Я никогда не ставлю решения сына под сомнение. У нас в семье каждый сам несет ответственность за свои деяния. Так заведено. Так мои дети воспитаны. Я уж не знаю, какие у вас с Ваней отношения, но могу тебе сказать на будущее: он никогда не совершает случайных и бессмысленных поступков.

Тут Алёна улыбнулась. Улыбнулась искренне, потому что внутри стало вдруг невероятно легко.

— А мы с вашим сыном дружим. Просто дружим, — сказала она с огромным удовольствием, испытывая к Ваньке что-то сродни благодарности за такое определение их отношений. Так правильно и радостно сейчас оказалось и думать, и говорить, что не спит она с ним, не встречается, а просто дружит.

Юлия Сергеевна в ответ улыбнулась, лицо ее как-то просветлело. И что поразительно, совсем не удивилась она услышанному.

— Давай пить чай, — со вздохом, как-то ласково, сказала она и положила Алёне кусок яблочного пирога.

Алёна подвинула к себе изящную чашку и с сомнением посмотрела на свою тарелку. Это, наверное, невероятно вкусно. Хрустящее песочное тесто, яблочная начинка и сахарные белки сверху. Если бы не корица.

— Что такое? — Юлия заметила сомневающийся взгляд девушки.

— Я не очень люблю корицу, — все же взяла ложечку, чтобы попробовать пирог.

— Что значит – не очень люблю корицу? С таким выражением лица, какое сейчас у тебя, ты должна ее просто ненавидеть. Так и скажи: я терпеть не могу корицу. Отодвинь от себя тарелку и не мучайся. Не надо давиться тем, что ты терпеть не можешь, чтобы сделать мне приятно. Ваньке поставь, он это любит. Съест за двоих.

— Да, я терпеть не могу корицу, ненавижу просто, — подтвердила Алёна и передвинула тарелку.

Ничего не скажешь, у Ваньки потрясающе красивая мама. Очень ухоженная. Хотя при ее статусе и положении по-другому просто быть не может. У Шауриной есть все возможности, чтобы выглядеть достойно. Она просто обязана выглядеть так, как сейчас выглядит. А главное, фигура у этой женщины стройная, но плотная, не иссушенная постоянными диетами. Губы у Ваньки от матери – мягкие, чувственные. Вот так же Юлия улыбалась: скрывала за улыбкой все, что можно скрыть, и говорила улыбкой то, что в словах не досказала. И глаза серо-зеленые у Ваньки тоже от нее.

— Ты почему не ешь? — спросил Ваня, усевшись наконец за стол. Он переоделся. Незаметно для себя Алёнка облегченно вздохнула, увидев его в джинсах и бледно-голубой футболке. Таким видеть его привычнее, такой он ей ближе и роднее.

— Я терпеть не могу корицу.

— Конфеты будешь?

— Конфеты буду.

— Алёнка, ты сегодня какая-то невеселая, — сказала Катя, как будто воспользовавшись моментом, пока брат отошел.

— Я сегодня жертва обстоятельств.

— Ванечки, что ли?

— Угу, Ванечки.