А она привыкнет, у нее еще есть время.

Голова невозможно кружилась. То ли от текилы, то ли от Ванькиных поцелуев. Сумасшедших, голодных. Будто ее не три дня не было, а три месяца. Потом Ванька соскользнул со стула, и Алёна поняла, что надо идти в спальню. По взгляду поняла.

Раздеваться начали еще по дороге. Ее платье упало где-то у дверей фисташково-шоколадной комнаты. Белье около кровати.

— Не-не, так нормально, чулки можешь оставить."

"Он повалил ее на кровать, и они прижались друг к другу голыми телами. Удобно сплелись. Так привычно. Нужно. Горячо.

— Что, сегодня без прелюдии? — Задыхалась от его тяжести и от восторга.

— Сколько можно? У меня тут уже два дня прелюдия. Нет, ты точно меня ненавидишь. Напялила чулки и давай бить посуду.

— Мамочки… — прошептала она, выгибаясь от наслаждения, когда он заполнил ее всю. — Шаурин, ты такой пьяный. Это же будет бесконечно. Это же на всю ночь. Ты же меня затрахаешь сегодня до смерти.

— Видишь, как тебе повезло. Отсчастливлю тебя как надо.

— О, да… Я уже чувствую – вот оно, мое счастье.

Как хорошо… Она шептала, как ей хорошо. Вот оно счастье. И удовольствие. Не такое, когда сгораешь от желания, и все внутри скручивается в узел, а как сейчас — спокойное. Когда точно знаешь, что оно будет – удовольствие. Твой человек, единственно важный и любимый мужчина, обязательно об этом позаботится. Спросит, как лучше. Или сам угадает. И можно расслабиться, отдаться целиком и просто раствориться в его прикосновениях. Растаять от его неспешных движений. Расплавиться и слиться с ним в одно целое. В целое. По-настоящему. Не думая про завтра. Потому что завтра точно будет. И послезавтра тоже. И вся жизнь только с ним одним.

_____

— Какое прекрасное утро, — прошептала Алёна и обняла Ваньку покрепче. Кажется, они заснули поперек кровати.

— Мурка, ты ли это?

Какой-то у него странно бодрый голос. Просто удивительно.

— Нет, это не я, — хрипло прошептала она, — это пьяный секс. У меня нет сил даже двинуться. — У нее не только сил не было двинуться, а еще и голова раскалывалась.

— Это прекрасно.

— Почему?

— Значит, обойдешься матом.

Шаурин выбрался из постели и натянул джинсы.

— Ты мне завтрак хочешь в постель принести? — Алёна перевернулась сначала на другой бок, потом легла на подушку и накинула на себя одеяло.

— Примерно, — обронил он и вышел из спальни.

Алёна легла поудобнее, подперла голову рукой. Что-то слишком хитрый у Шаурина вид. Как-то уж слишком сложно он улыбнулся.

Ванька вернулся в комнату, встал перед кроватью, в руке у него был… паспорт. Точно. Ее паспорт. В белой кожаной обложке.

— Я за завтраком, — сказал Шаурин и бросил его на кровать.

Некоторое время Алёна растерянно смотрела на свои документы.