Комендант, временами бросавший на поручика быстрые любопытные взгляды, спросил:

— Служить у нас будете?

— Вероятно, — сказал поручик. — В предписании у меня значится: «Явиться в распоряжение командующего батальоном».

— Вот видите. Значит, служить. Не станет же командующий вас вызывать исключительно для того, чтобы полюбоваться. Не видывал он поручиков линейной пехоты… — комендант вздохнул. — Мундир, простите великодушно, придется побыстрее привести в надлежащий вид, то есть сменить на уставной. Отменена этакая форма одежды высочайшими распоряжениями…

— Я знаю, — сказал поручик, ощутив себя напроказившим мальчишкой перед суровым ментором. — Но моей вины тут нет, поскольку в Сибири еще…

— Да полноте, никто вас не виноватит. Просто я себе сделал заметочку, что вас следует незамедлительно экипировать надлежащим образом, потому как это тоже в моем ведении… Ох…

Он остановился, вынудив тем самым остановиться и поручика, замер как статуя. Савельев стоял рядом, ничего не понимая, — вокруг не происходило ничего, достойного внимания. Строем прошагали мимо безоружные солдаты, числом около дюжины. Слева направо по боковой улочке проехала тяжело груженная фура, запряженная внушительными битюгами. В доме, возле которого они остановились, зимние рамы уже были выставлены, окно на первом этаже, располагавшееся чуть пониже человеческого роста, распахнуто настежь. Оттуда доносились веселые, громкие, развязные голоса, слышалось тоненькое звяканье стекла. Судя по этим звукам и приподнятому тону беседовавших, там явно происходила веселая дружеская попоечка. Средь бела дня? В расположении части? Однако…

Слышались мастерские гитарные переборы, и приятный баритон пел:

Будут лететь года, будет шуметь вода,И в белых туманах скроются черные города…

Романс этот был поручику незнаком. Комендант замер, раздувая ноздри, прямо-таки стойку сделал, словно опытная легавая над притаившейся дичью.

Певец продолжал:

Сумерки природы, флейты голос нежный, позднее катанье…На передней лошади едет император в золотом кафтане.Белая кобыла с карими глазами, с челкой вороною,Синяя попона, крылья за спиною, как перед войною.

Поручик даже заслушался. И совершенно непонятно, почему лицо коменданта становилось все более напряженным, даже, пожалуй, хищным.

…Вслед за императором едут генералы, генералы свиты.Шрамами покрыты, славою увиты, только не убиты…

— Господин штабс-капитан! — неожиданно гаркнул подполковник с самым грозным видом.