Очень уж суров был взгляд у подполковника да и весь его вид — старого служаки, казарменного бурбона, не склонного давать спуску молодым офицерам…

Безукоризненно отдав честь, он отрапортовал, чувствуя волнение в собственном голосе:

— Разрешите доложить: поручик Савельев прибыл в распоряжение командующего батальоном согласно предписанию!

Подполковник бросил руку к козырьку с небрежной ловкостью человека, проделывавшего эту процедуру в миллионный раз:

— Подполковник Златолинский, комендант батальона. Прошу вас, господин поручик.

Он четко повернулся на каблуках, небрежным жестом приглашая поручика следовать за ним. Поручик повиновался, снова впав в совершеннейшее смятение."

"Ну, что поделать, любой военный на его месте удивился бы точно так же… Батальонных комендантов попросту не бывает, не значится такая должность в уставах. Коменданты бывают городские и этапные, а также корпусные — в военное время. Есть комендант крепости, железнодорожного или водного участка, комендант главной квартиры главнокомандующего или командующего отдельной армией. Но батальонный комендант ни единой строчкой в уставе не прописан, ему просто не полагается существовать…

Однако свои мысли и замечания поручик, как легко догадаться, удержал при себе — высказывать их вслух в обществе сурового на вид подполковника и объяснять ему, что его, в общем-то, и не должно существовать… как-то не хочется. Что ж, будем молча принимать столичные странности, которые упорно множатся, прямо-таки друг на друга громоздятся…

Глава II

Путешественники

Кажется, странности кончились — быть может, на время. Пока что поручик ничего неправильного более не увидел: за гауптвахтой и небольшой площадью располагались, образуя самые настоящие улочки, здания насквозь привычного облика, казенного, казарменного, судя по не успевшей потемнеть от времени кирпичной кладке, построенные не так уж и давно. Разница меж ними была только в том, что одни щедро украшены кирпичными орнаментами, а другие выглядят гораздо более спартански. Но в этом как раз ничего странного для военного человека и нет.

Удивляло разве что обилие часовых: там и сям стояли полосатые будки, вход под арку одного из зданий (судя по украшениям, отнюдь не солдатскую казарму) перегораживал самый настоящий шлагбаум. Однажды навстречу им неторопливо прошел караул из двух солдат и унтера, вооруженных, как и все прочие, теми же странными винтовками. Унтер вдобавок вел на ремне огромную косматую собаку.

Кое-где окна распахнуты настежь, там возятся солдаты, выставляя зимние рамы. На взгляд поручика, зима могла продержаться еще долго — но тут, должно быть, знали, что делают, поскольку в армии на все, в том числе на столь мирное хозяйственное занятие, существуют приказы.