Маевский тронул его за плечо и сообщил полушепотом:

— Ежели, паче чаяния, вас будет немного того… мутить… Вон там, справа, лежит мешок, видите?

Покровительственные нотки в его голосе поручика, разумеется, задели, и он сухо ответил:

— Постараюсь обойтись без этого…

И сообразил, что они уже несколько мгновений как поднимаются в воздух — летучее суденышко взмывало совершенно бесшумно, как дым или аэростат, без единого звука, свидетельствовавшего бы о работе каких-то механизмов. Летающие машины у Жюля Верна производили гораздо больше шума…

Словно угадав его мысли, штабс-капитан подмигнул:

— Сущий Жюль Верн, правда? Робюр-завоеватель…

— Принцип совершенно другой, — сказал полковник, не оборачиваясь к ним, ловко управляясь с немногочисленными рычагами.

 — Вы помните, хотя бы приблизительно, из курса физики о магнитных линиях? Это суденышко именно что перемещается по линиям земного магнетизма. Вся здешняя техника работает на каких-то диковинных принципах, которые у нас совершенно не известны, что ни возьми. Ей тоже следует уделить внимание…

Летающая лодка скользила в воздухе удивительно плавно и ровно, так что никакого движения, полета даже и не чувствовалось — хотя набравшийся смелости придвинуться к остеклению поручик видел поросшие лесом горы и равнины у себя под ногами, далеко внизу.

Он переносил полет лучше, чем опасался сначала. Разве что голова чуточку кружилась да сердце замирало в сладком ужасе — но это можно было перетерпеть. Главное, его нисколечко не мутило. Перехватив испытующе-ироничный взгляд Маевского, он постарался придать себе облик совершеннейшего спокойствия, смотрел вниз с самым безразличным видом, словно подобные путешествия для него давно были чем-то обыденным. Никак нельзя оконфузиться…

— Значит, мешок не понадобится? — вкрадчиво спросил штабс-капитан.

— Нет, благодарствуйте, — ответил поручик без малейшего раздражения.

Он уже немного притерпелся к манерам Маевского и видел, что в них нет ни малейшего цуканья[2], одни только беззлобные подначки, неизбежные и простительные…

— Господин полковник… — начал Маевский.

— Да?

— После того как вы дали четкий приказ касаемо той молодой особы, что будет нас встречать…

— Рекомендацию.

"

"— Осмелюсь доложить, подобные рекомендации начальства я рассматриваю как приказ! — отчеканил Маевский тоном не рассуждающего служаки (и в то же время откровенно ухмыляясь, поскольку полковник никак не мог видеть его лица). — В связи с этим поневоле возникают деловые вопросы. Я так понимаю, имеет место быть некоторая… свобода нравов?

— Именно, — сказал полковник, не отрываясь от рычагов. — Правда, с некоторыми оговорками… самое интересное, наподобие тех, что в обычае у крестьян наших северных губерний.