— Романс этот нисколько не похож по стилю на творение прошедших столетий, следовательно, происходит, надо полагать, из грядущего? А я в тот момент, строго говоря, был лицом совершенно посторонним…

— Великолепно! — сказал Маевский. — У вас цепкий ум, поручик. Ну, давайте знакомиться? Как вас звать-величать, я уже знаю, а меня зовут Кирилл Петрович. Кирилл Петрович, словно незабвенного Троекурова из сочинения Пушкина… читали? Отлично. Правда, ничего общего, честное слово — пушкинский герой был самодур и деспот, а я всего лишь сорвиголова…

— Значит, вас досрочно выпустили из-под ареста? Видимо, из-за того, что я теперь…

— Пальцем в небо! — захохотал Маевский. — Вы, Аркадий Петрович, идеализируете нашего бурбона-коменданта, известного под прозвищами Методический Мефодий и Пузатый Параграф. Нет уж, мягкость души ему не свойственна ничуть. Просто-напросто во мне, убогом, возникла срочная необходимость — и я, как нередко случалось допрежь и несомненно случится в будущем, выпущен из темницы с обычной формулировкой: перенести отбывание оставшегося срока наказания на более подходящее время. Так что оставшиеся двое с лишним суток висят надо мною дамокловым мечом, и, можете быть уверены, комендант этот срок держит в памяти с точностью не только до часов, но и до минут, — он приостановился, панибратски положил поручику руку на плечо и понизил голос, ухарски подмигивая. — Ничего, переживем. Трое суток — пшик, вздор. Вот если бы бурбон наш узнал, что я в очередной раз без всякой служебной необходимости прихватил из грядущего стопочку интересных журналов, сидеть бы мне гораздо дольше. Я их вам потом покажу. Прелюбопытные журналы печатают в грядущем, право. Вы ведь, насколько я знаю, женаты, и счастливо? Ну, одно другому не мешает, скажу вам, как офицер офицеру… Значит, были у доктора? Глотали килечку, как у нас принято выражаться? Прекрасно… Вам в ближайшее же время понадобится это умение… — он ухмыльнулся. — Что это вы, мой бравый сослуживец, приостановились и малость изменились в лице? Я вас фраппировал… Ну, что ж поделать. Служба. Короче говоря, и часа не пройдет, как нам с вами придется пуститься в путешествие. Обычно подобной спешки не бывает, но порою… Я не знаю еще подробностей, но там что-то случилось. Крайне неприятное. Отсюда и спешка. А поскольку никого более нет под рукой, все до единого в разъездах, начальство и вас, неопытного, призвало под штандарты, и меня извлекло из-под ареста. Случается…

Поручик не мог описать собственные ощущения. Он знал, что скоро это произойдет, но чтобы вот так, громом с ясного неба, в первый же день новой службы…

Наблюдавший за ним с веселым любопытством Маевский спросил нарочито безразлично:

— Боитесь?

— А если даже и боюсь, — сказал поручик, насупясь.