Не оставалось сомнений, что неведомый двигатель лодки в результате крушения пришел в полную негодность. «Тут просто нечему ломаться», — вспомнил он то, что ему говорили о лодке, и, не будучи инженером, тем не менее догадался без труда, что к чему. Возможно, ломаться и нечему, пока лодка невредимо порхает в воздушном просторе. Но если она со всего размаха грянется о скалу, то получится именно то, что он сейчас наблюдает…

Элвиг, присев на корточки, разглядывала повреждения с несказанным удивлением.

— Но так не бывает… — жалобно, с какой-то детской обидой протянула она.

 — Так просто не может быть… Пока существует магнитное поле…

— А его не могло на минутку выключить? — спросил поручик оторопело. — Как выключается электрическое освещение?

— Не могло, — отрезала Элвиг. — Оно всегда существует. Ни одна буря не способна…

— Ага! — сказал присоединившийся к ним Маевский. — Значит, все же бывают бури? Может, мы в какой-нибудь шторм и попали?

Элвиг выпрямилась, фыркнула:

— Господа мои, вы ученые? Вы разбираетесь в электричестве и земном магнетизме лучше всех на свете?

— Если откровенно, совсем наоборот, — признался Маевский.

— Я тоже не разбираюсь, — сказала Элвиг сердито. — Но накрепко усвоила, что с лодкой ничего подобного случиться не может. Так говорили инженеры, когда учили меня летать, и я им верю. Потому что они знают лучше.

— Однако же… — сказал Маевский, выразительным жестом показывая на жалкие останки гордого воздушного судна. — Не все они знают, рискну предположить? Ну ладно, не будем ломать голову над столь высокими материями. Поскольку вы командуете, объясните, что делать дальше. А мы уж будем исправно подчиняться.

— Книги… — сказал вдруг поручик. — Побились, наверно, в черепки…

— Да не должны бы, — сказал Маевский. — Прочная штука, с ней, что только ни вытворяй… — он заглянул внутрь лодки. — Ну конечно, целехоньки, так что одной головной болью меньше… Итак, госпожа моя?

Судя по ее лицу, Элвиг отчаянно пыталась вернуть себе прежнее присутствие духа и напористость.

— Собственно, ничего страшного не произошло, — сказала она, словно бы размышляя вслух. — Я попробую связаться с дворцом, аппарат вроде бы не пострадал, с ним ничего и никогда не может… — она перехватила взгляд Маевского, оскорбленно полыхнула глазами: — С ним вроде бы никогда ничего не случается.

В общем, попробую связаться. Если и со связью что-то непонятное… ну, в конце концов, пойдем в столицу пешком. Карту я помню. В той стороне, — она указала рукой, — Большой Тракт, мы в него просто-напросто упремся, никак не промахнемся мимо. До Тракта часов шесть ходу… ну, может, семь-восемь, если учитывать, что путь в горах поневоле получится длинный и извилистый.