Я не боюсь плавать ночью, но только что мне стало не по себе. Что-то только что пронеслось подо мной и скользнуло по моему животу. Остановился. Завис в одном месте. Озирался по сторонам – я довольно далеко от берега. Если это крупная рыба, успею ли добраться обратно?

Ответ пришел сам.

Это был дельфин. Самый прекрасный дельфин на планете. У него необыкновенные сиреневые глаза и только что он вынырнул прямо передо мной.

– Генри…

Глаза уже привыкли к темноте, я его узнал больше по силуэту, по запаху, почувствовал в конце концов!

– Тише, – первым делом велел он, покрутил головой стряхивая воду со светлой головы. – Говори шепотом, на берегу хорошо слышно.

– Ты знаешь?!

Моей радости и удивлению не было предела. Как он оказался здесь? Как догадался?

– Знаю, – ответил мой волшебный дельфин. – У нас мало времени.

– Как?

– Ты, в конце концов, был в моем отеле. У нас есть камеры наблюдения. Я видел вашу встречу. Клим, с таким лицом не влюбляются. Как ты выглядишь, когда хочешь кого-то, я знаю.

Жар проскочил по моему горлу. Знает. Только он и может знать, как я смотрю на того, в кого влюблен без памяти. Как обнимаю его, ласкаю… Генри, похоже, подумал о том же, не без труда он задал следующий вопрос, принудительно возвращая нас обоих на бренную землю:

– Что он сказал тебе?

Рассказал без утайки, как Генри привык – только правду:

– Все очень просто. Понятия не имею, откуда взялся этот мужик. Первый раз мне о нем сказала Наташа. Он искал встречи. Потом посыпались сообщения на телефон. В России есть люди, которые дороги мне. Одной женщине, я считаю ее своей второй матерью, подсыпали какой-то яд. Через неделю яд начнет действовать. Если буду вести себя, как он скажет – через семь дней она получит противоядие. Он поставил условие – я рву с тобой и создаю видимость, что у нас с ним отношения. Не могу с тобой и с твоей семьей связаться, за тобой и за мной следят, телефоны прослушивают. Если я ослушаюсь, он и его дружки убьют ее. Но я не могу быть уверен, что ничего не случится даже через неделю. Генри… у меня ничего с ним не было. Прошу тебя…

Генри прервал меня. Он держался на небольшом расстоянии и говорил предельно тихо. Я с трудом мог расслышать его сквозь шум волн, на которых нас обоих сейчас качало.

– Верю. Клим, я тебе верю, не считай меня идиотом. Именно об этом я и предупреждал тебя.

– Генри, я подожду неделю, он ко мне не подойдет, будь уверен. Но я боюсь, что ты и твоя семья в опасности. Я ломал голову, так и не смог придумать, как помочь тебе. Твой отец может нанять тебе охрану? Не стоит говорить, чтобы ты не пил ничего из чужих рук.

Я услышал его грустную улыбку.

– Единственные руки, Клим, из которых я что-то принимаю – это руки моей матери или твои.

Тяжело. Мне вдруг стало очень тяжело держаться на воде.