— Нормально я.

— Саша тебя не обижает? — мать искренне переживала, это слышалось в голосе, но упрямству ее дочери можно было бы позавидовать, так что сквозь зубы Мила все-таки ответила абы как.

— Не обижает.

Жаловаться девушка не будет. Ни за что и никогда.

— А ты его?

— Мам, если ты думаешь, что я все забыла, то ты глубоко ошибаешься.

Да, она первая пошла на контакт, но она не забыла, что ее сбагрили, так что сразу в нежные объятия родителей она прыгать не собиралась. И вообще ей надо было разобраться самой в себе. И в том, как она реагировала на Ракитина.

Неправильно.

— Я просто хочу тебе сказать, что он звезду с неба тебе достанет, и просить не придется. Просто присмотрись к Саше. Возможно, ты ищешь врагов там, где их нет, не было и никогда не будет. А он замечательный человек и очень похож на твоего отца. Я могла бы только мечтать, чтобы у моей дочери был такой муж, как у меня. Но, черт возьми, Мил, он во многом даже превосходит твоего папу. Терпением и умением ждать.

Слушать это было приятно и тягуче невыносимо. Как будто жилы вытаскивали из тела.

Багирова непонимающе уставилась в экран телефона, не осознавая ровным счетом, почему слова матери так глубоко задели ее. Почему она замерла, почему на мгновение потеряла связь с реальностью, вспоминая сильные руки, обхватывающие ее в кокон. Пусть она вырывалась, пусть брыкалась, но это было приятно, казалось таким правильным и настоящим. И еще эта забота, то, как он оберегал ее, да и закат…вспомнил же.

Мила понимала одно: при большом желании Ракитин давно бы сделал так, что она растеклась бы перед ним лужицей, но он не делал.

Почему? Давление в груди нарастало, пронося кровь по венам со скоростью света. Девушка понимала, что где-то ошиблась, но никак не могла уяснить где.

Что-то не складывалось. Он ведь недвусмысленно давал ей понять, что между ними ничего быть не может, так почему сейчас? Сейчас, когда она наконец-то смогла шагнуть дальше, все пошло не так? И почему ее так быстро откинуло до «заводских настроек» с неизменный мигающей красной лампочкой, врубающейся всякий раз, когда Ракитин оказывался в поле ее зрения?

— Ладно, мама, ты отдыхай, я позже позвоню.

— Береги себя и бери трубку, пожалуйста. Я переживаю, даже если тебе кажется, что это не так. И отец тоже места себе не находит. Несмотря ни на что, он твой папа, который любит тебя больше всего в этой жизни. Помни об этом.

Мила прикрыла глаза и упала на скрипящую кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны. Думать не хотелось от слова «совсем», а внутренние метания становились все ощутимее.