Тех, что она не должна была чувствовать по отношению к нему по одной простой причине — она не его любимая, а игра в одни ворота это не по-Багировски.

Нельзя заставить полюбить.

Нельзя стать для человека всем, нельзя вдруг чувствовать к кому-то высокие чувства, если, по сути, у тебя к нему только физическое влечение.

Нельзя заставить полюбить.

Но можно научить ненавидеть. За все страдания, боль, отчаяние.

Мила растирала бегущие по щекам слезы и глушила в себе рыдания. Когда они наконец-то дошли до их халабуды, Саша прижал безвольное девичье тело к себе и утробно прошептал.

— Ты для меня все, просто все.

На что Мила впервые за вечер искренне рассмеялась, да так сильно, что с ней случилась по меньшей мере истерика. Она оттолкнула от себя Ракитина и посмотрела на него с примесью отвращения. Ее взгляд, ленивый и такой чужой, впервые рассматривал Сашу не с удовольствием, которое она себе запрещала, а со жгучей злобой, что граничила с ненавистью.

Под глазами пролегли тени. Это было начало конца.

— Все, говоришь? А что ж ты не делал всего того, что делал для нее? Раз я такое все? — ее голос даже не дрогнул, потому что Мила запретила себе слабость. Она стояла и умирала внутри, но внешне представляла собой скалу.

Плевать, что глаза выдавали ее с потрохами. Но в этом она пока не преуспела, скрывать свои чувства так досконально она пока не могла.

— Мил…"

"— Заткнись! Я не хочу тебя слушать, я вообще тебя не хочу ни в каком виде и ни под каким соусом. И видеть я тебя тоже не хочу, — она упрямо закрыла глаза ладошками и тяжело задышала. Его запах ощущался теперь острее, и Багирова взвыла от боли.

Да почему все так? Почему так больно? Почему это случилось именно с ней?

— Ты меня купил. Просто купил. Купил статус, купил красивую куклу, которую можно трахать, да? Так просто ведь?! Она на тебя смотрит глазами надоенной коровы, а ты ее трахаешь, совсем как шлюху с трассы. Не очень дорогую, но легкодоступную. И напрягаться не надо, а зачем? Она сама на все пойдет, потому что любит тебя как сучка. Так, да?! — Мила отшатнулась от Саши. А тот, в свою очередь, шагнул к ней, попытался схватить, но она впервые применила то, чему учил ее отец. Выкрутила пальцы, тянущиеся к ней.

— Блядь, Мила, — Ракитин перехватил девушку со спины и сжал в своих руках так, чтобы она больше ничего не могла сделать. — Ты несешь бред полный! Если бы я просто хотел тебя трахнуть, я бы это сделал сразу. Мозги включи, а? — горячее дыхание опаляло кожу и стало для нее ненавистным. Потому что ей было приятно. Ей были приятны его касания. Его шепот.

Она должна была его ненавидеть! Ненавидеть за все это.

— Это просто детская влюбленность, да и не было там прямо такой любви. Я с тобой впервые почувствовал, что значит любить так, что ты готов и жизнь свою отдать.