И что значит «когда я захочу»? Зачем ему я тогда вообще в качестве любовницы?! Зачем мучить меня, когда есть на все готовая раскосая дама?!

Понимаю, что у нас нетрадиционные отношения, но отчего-то психую, кусая губы.

Олег помогает мне сесть в машину, располагается рядом, водитель трогается, а я отворачиваюсь к окну, уговаривая себя успокоиться. Конечно, мне понятно, что как только он наиграется со мной, то выкинет, чему я буду даже рада. Но можно проявить уважение?

Хотя откуда у таких, как Олег, уважение к женщинам?

— Посмотри на меня.

Нет, он не просит. Олег требует. Есть такая особенность в его манере.

Говорить тихо, спокойно, но всегда требовательно, свысока.

Поворачиваюсь.

— Тебе есть что мне сказать?

— Нет, — недовольно отвечаю я.

— Тогда сделай лицо проще и прекрати нервничать.

Я должна сделать лицо проще?

Да я простая дальше некуда. Это у Литвина все сложно.

— Кто такая эта косая?

Все-таки спрашиваю я, и в моем голосе тоже претензия.

— Ах вот оно что. Ревность, кстати, тебе к лицу, — понижая тон, отвечает он.

— Да при чем здесь ревность?! — повышаю голос. — Вы… вы…

— Что мы? — насмешливо выгибает брови.

Ах, ему смешно?

Отворачиваюсь к окну.

— Повернись и договори! – снова требует он.

— Нет! Не хочу. Нечего мне сказать!

Меня берет злость, и я теряю чувство страха.

Упрямо смотрю в окно.

Тимур, съедь на обочину. Остановись! – вдруг командует он.

Всматриваюсь в окно. Мы где-то на темной, плохо освещенной дороге. — Выйди, покури, — велит водителю. Тимур выходит, а я так и смотрю в окно, не собираясь поворачиваться.

— Ну-ка быстро иди ко мне и объясни свое поведение! — велит он. Не дожидаясь, сам втаскивает меня к себе на колени.

Глава 24

Надежда

Девочка впервые не боится меня, не зажимается, а выплёскивает настоящие эмоции.

Ревность, обида, злость. Здесь много всего намешано.

Обычный, привычный и давно устоявшийся Олег в данной ситуации проигнорировал бы выпады девочки и оторвался бы за закрытыми дверями дома. Нынешний Олег хочет все выяснять именно здесь и сейчас. Немедленно. Я ловлю ее эмоции и начинаю диссонировать на них.

— Я жду? — сажаю Надю к себе на колени, лицом к лицу.

— Мне больше нечего сказать, — гордо вздергивает подбородок.

Моя ты хорошая.

Прям удивила сегодня.

Оказывается, есть характер. Не совсем мышка. Есть эмоции. Не только жалость к себе.

— Раз начала, доводи дело до конца, Надя. Прекрати меня бояться, выскажись! — требую и тяну пальто с ее плеч. Помогаю ей его снять и откидываю в сторону.

— Что говорить? — в голосе дерзость. Хочется наказать.

— Что именно тебе не понравилось? Ревность неуместна. Вероника, по сути, никто. Это первое, а второе – я не разрешал ревновать. С чего ты взяла, что сможешь меня присваивать? М?

Перехватываю ее подбородок, не позволяя отвернуться.