Мы поднимаемся, еще теплее, открывающиеся двери, и меня опускают на что-то мягкое и удобное. Глубокое дыхание опаляет мое лицо. Мужские пальцы прикасаются к моей кровоточащей губе. Хнычу, потому что это больно.

Снова шаги, звук закрывающейся двери и тишина. С трудом заставляю себя открыть глаза, но они такие тяжёлые.

Фокусирую взгляд. Всё словно в тумане. Я в спальне в светлых тонах, остальное расплывается, и я не могу разглядеть обстановку. Закрываю глаза, лишаясь сил. Борюсь с собой, пытаясь не отключиться. Потому что нельзя. Потому что из той страшной комнаты меня вынесли, но легче не стало.

И неизвестно, станет ли. Наверное, мне страшно открыть глаза, и мой организм меня спасает, включая защитную реакцию. Отключаюсь…

***

Мне не хочется просыпаться. Хочется остаться в этом забытье внутри себя навсегда и не сталкиваться с реальностью. Но так, к сожалению, нельзя.

Открываю глаза. Полоска солнечного света из немного приоткрытых штор попадает на глаза, морщусь от раздражающего света. Отворачиваюсь.

Голова тяжёлая, и в ней абсолютно пусто. Там туман. Спальня большая, но мебели минимум. Кровать, на которой я лежу, бежевые плотные шторы, большое кресло с очень высокой спинкой, как трон, комод.

Но самое удивительное – это туалетный столик с подсветкой и мягким, оббитым бархатом, пуфиком. Спальня явно женская. Всегда хотела такой туалетный столик, как в гримерке у актрисы. И вот я смотрю на него и понимаю, что мне не светит эта роскошь. Эдуард узнает, что я всё рассказала Литвину, и упечет меня за решётку.

Зажмуриваюсь. Облизываю губы. Больно. Трогаю раненую губу, которую вчера прикусила второй раз. Отдёргиваю пальцы, подношу их к глазам и понимаю, что они блестят.

На моей раненой губе мазь. Память услужливо подкидывает воспоминания о вчерашнем вечере. Заглядываю под одеяло и понимаю, что раздета. На мне нет той вульгарной тряпки, нет чулок, и даже бюстгальтера нет. Только трусики. А я не помню, чтобы вчера раздевалась. Меня в пальто положили на эту кровать поверх покрывала. И уж тем более я не наносила никакую мазь на губы.

Сглатываю.

Даже не хочу знать, кто меня раздевал. Я ничего не хочу знать. Я хочу домой. К бабушке.

Не успеваю осмыслить свое положение, как дверь открывается и появляется Литвин.

Резко сажусь, натягивая одеяло по горло, прижимая его к себе, как щит. Отползаю назад, вжимаясь в мягкую спинку кровати. Снова страшно.

Глава 12

Олег

Девочка пугливо вжимается в спинку кровати и закрывается одеялом по горло. Усмехаюсь. Поздно прятаться, я уже всё видел. И мне понравилось. Тело у девочки шикарное. Естественное, свежее, молодое. И это возбуждает.

Прохожусь по комнате. В глазах Надежды страх. И это хорошо. Страх срывает маски и открывает истину. Мое вчерашнее представление не прошло даром.