Будем исповедоваться, Надя.

Литвин поворачивает меня к небольшому домику, больше похожему на сарай. А я врастаю в землю, скованная страхом. Один из охранников нас опережает и со скрипом открывает массивную железную дверь.

— Прошу, Надежда, — взмахивает рукой Литвин, пропуская меня вперёд. А я от испуга качаю головой и разворачиваюсь назад. Но меня тут же ловит и скручивает второй охранник. Пытаюсь кричать, но мой рот закрывает мужская рука, зажимая его вместе с носом, перекрывая кислород.

Глава 11

Надежда

Меня затаскивают в какое-то непонятное помещение.

Просто комната без окон с одним тусклым источником света на потолке и бетонным полом. Комната совершенно пустая. Здесь холодно. Холодней, чем на улице. Меня вталкивают внутрь, и я спотыкаюсь на каблуках, приземляясь на пятую точку. Уже не кричу и не плачу. Я просто в ступоре от ужаса. Доигралась.

Как я вообще могла подумать, что мне удастся обмануть Литвина?

Хотя я и не думала об этом. Всё решили за меня.

— Тимур, бля! — сквозь зубы цедит Литвин. — Я сказал, аккуратно прессуем, а не швыряет на пол. Выйди! — отсылает парня.

Тимур выходит, закрывая за собой дверь. Вздрагиваю от лязга железной двери. Встать уже не могу, ноги от страха не держат. Отползаю к стене, лихорадочно поправляя задравшееся платье, и запахиваю пальто.

Бегаю глазами от Литвина ко второму охраннику, который встает возле двери.

— Итак, Надежда, — начинает Литвин, прикуривая сигарету. — Это комната для исповедей, — снова зло ухмыляется. — Комната правды. Я задаю вопросы, ты честно отвечаешь и уже через десять минут выходишь отсюда. Это первый вариант. Второй: я задаю вопросы, ты не отвечаешь, либо меня не устраивают твои ответы.

Тогда ты останешься здесь на неопределённое время. Без еды, воды, туалета и всех удобств, на этом полу, а когда ломаешься, то говоришь правду. Есть и третий вариант, киска моя, — притворно ласково произносит Литвин, отчего у меня бегут мурашки. — Для самых упертых. Вопросы буду задавать не я, а Петя, — оборачивается на парня возле двери. — А Петя у нас зверь. Даже взрослые здоровые мужики ссались на этом полу от его допросов.

Петя противно усмехается, осматривая меня сальным взглядом.

— Чего, я очень надеюсь, не случится с тобой, и мы не дойдем до этой стадии. Не хотелось бы физически портить красивую девочку, — Литвин глубоко затягивается и выпускает дым в мою сторону. — Так что, Надя, какой вариант выберешь ты?

— Я… Я…

Хочу сказать всю правду. Но губы дрожат, зубы стучат так, что я не могу выдавить из себя ни слова, только рваные всхлипы. Я физически не могу говорить. Горло сжимает от ужаса, лишая меня речи.

— Пойми, киска, — вкрадчиво произносит мужчина.