– Она нихрена не знала!

Мне становится зябко несмотря на то, что градус раздражения и злости между нами повышается. Семён начинает мерить комнату шагами.

- Не знала она, - бормочет себе под нос. – Я выйду, мне нужно позвонить.

Его тяжелые шаги перестают действовать на нервы, когда скрываются за дверью кабинета.

Мы остаемся с Юсуповым вдвоем. Он почти не смотрит на меня. Хлопает по карманам ладонями в поисках пачки сигарет. Достает зажигалку, подкуривает, выпускает сизый дым.

Ощущаю как слёзы подбираются к глазам. Нервы в последнее время совсем на пределе. Часто моргаю, чтобы предотвратить их появление, но у меня не выходит. Быстрыми дорожками слёзы стекают по щекам, капают на платье и оставляют на нём влажные следы.

Давид делает несколько шагов ко мне, резко берет за локоть и рывком поднимает с дивана.

- Он больше не станет на тебя давить, слышишь меня?

Муж нависает надо мной нерушимой скалой. Большой, высокий, сильный. Терпкий аромат его парфюма перемешан с запахом табака. Юсупов берет меня за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза. Из-за слёз его силуэт нечёткий и расплывается.

- Успокойся, слышишь? – голос твёрдый, без капли жалости.

- Прости, - вытираю тыльной стороной ладони слёзы. – Я боялась, что ты отдашь меня ему.

Он тяжело и устало вздыхает. Тушит окурок в пепельнице.

- Глупая.

Неожиданно мягко касается моего виска, и я вздрагиваю. Не потому, что мне неприятны его касания, как раз-таки наоборот. Он убирает светлые пряди волос за уши, обхватывает ладонями лицо и внимательно смотрит.

- Зачем мне отдавать тебя Семёну?

Его глаза такие глубокие и красивые, что, кажется, я прямо сейчас в них утону.

Между бровей залегла глубокая складка, он слегка склонил голову набок."

"- Не знаю… я не знаю…, - заикаюсь. - Просто подумала, что после того, как… после того как у нас не получилось, ты не захочешь себе такую дефектную жену.

Давид устало качает головой, и я вижу, что слегка усмехается. Это уже хорошо - он не злится на меня.

- И правда глупая, - подытоживает.

Убирает от меня руки, заходит за письменный стол и достает откуда-то непочатую бутылку воды. Открывает крышку, вновь возвращается и протягивает мне.

- Пей.

Его невозможно ослушаться. Я делаю мелкие глотки и постепенно успокаиваюсь. Конечно же, он не собирался меня отдавать. Давид не такой. Он просто хотел поговорить, а я сочинила себе наихудшие сценарии из возможных. Как я вообще могла усомниться в нем? Разве он давал когда-либо повод?

- Сейчас скажу Семёну, чтобы не возвращался, - произносит Юсупов, направляясь к двери.

Он понял, что разговора не выйдет и мне становится так жаль, что я не смогла ему ничем помочь.

- Подожди! – выкрикиваю.

Юсупов застывает у двери и поворачивается в мою сторону.