Через несколько минут мы возвращаемся в дом. Давид достает из бара вино и бокалы, наполняя их до самого края. На мне нет одежды, но обнаженное тело прикрыто клетчатым пледом, которое Юсупов нашёл в шкафу на втором этаже.

В камине трещат самые настоящие дрова, за окном завевает ветер. Поудобнее располагаюсь на ворсистом ковре и подзываю к себе Давида.

- Один звонок, - отвечает он и уходит куда-то на кухню в одном полотенце на бедрах.

Наверное, это личный рекорд Юсупова, потому что при всей его занятости весь день он продержался без телефона. Я и вовсе не знаю, где мой мобильный... Обычно кроме Сашки мне никто и не звонит.

Тянусь к бокалу на тумбе и делаю глоток алкоголя. Красное вино обжигает внутренности и попадает в желудок. Хорошо… Так хорошо, как давно не было. Ощущение такое, будто я заново влюбилась, но нет. Просто чувства будто бы трансформировались, стали осознаннее и без розовых очков, которые я оставила в родном городе. Сейчас нет чёткого понимания моего значения в жизни Давида, я словно двигаюсь наощупь, но теперь уже с его помощью. Я чувствую, как он держит меня за руку и плавно направляет туда, куда нужно.

Вино заканчивается так быстро, что я и опомниться не успеваю. Становится жарко, даже горячо немного. Снимаю с себя плед, прикрыв только ягодицы и бедра. Языки пламени в камине разгораются ярче и сильнее, завораживая своими танцами.

Слышу позади себя шаги. Поворачиваюсь назад, замечаю Давида. Если он и расстроен чем-то, то по его лицу не угадать: каменное, непроницаемое. Знаю, что даже если спрошу, он ничего не расскажет.

- У тебя закончилось вино."

"Тянется к бутылке, опускается рядом, забирает у меня бокал, вновь наполняя его до самых краев. Я пригубляю немного, чтобы не разлить, но получается несколько иначе. Движения такие смазанные, что я сама не понимаю, как красная жидкость оказывается на моем теле. Вино проливается на грудь, скатывается вниз к животу. Беспомощно смотрю на Давида в надежде, что он принесет мне салфетки, но он неожиданно опускает меня на лопатки, прямо на ворсистый ковер, и нависает сверху.

Его чёрные волнистые волосы спадают на лоб. Тянусь к нему, касаюсь небритости на лице. Боже, какой он красивый… Неземной... Давид усмехается, и я не сразу понимаю, что произнесла это вслух, а он конечно же всё услышал. Сейчас я достаточно пьяна, чтобы не следить за своим языком.

Юсупов наклоняется ниже, слизывает одну из дорожек красного вина, растекающегося по телу. Втягиваю живот, напрягаюсь, почти не дышу… Он проделывает тоже самое с другой дорожкой. Лижет где-то в районе пупка. До мурашек приятно и немного щекотно.

Кажется, вина на мне больше не осталось, но он продолжает делать это ещё и ещё. Раскрывает плед, разводит мои ноги в стороны...