Если к Пашке была ровная теплая нежность, наверное, и бывшая любовью, то здесь гамма чувств варьировалась от бешенства до желания задушить Шиловского в объятиях, огонь кипел в крови, буря эмоций возникала от мельчайших прикосновений – что это такое? Останется ли оно? Я понятия не имею, и что-то не уверена, что хочу влезать во все это. Пожениться-то ведь не долго, подпись ставишь в ЗАГСе, да и все, Лешка муж, Лерка жена, да только как бы потом не стать посмешищем, разводясь через месяц. Нет, надо все хорошо обдумать. Как раз четыре дня у меня есть, поразмышляю, надо или нет. Может, лучше договориться о встречах с ребенком, об участии Алексея и его семьи в нашей жизни, но без замужества?

Ох, как же мне не хватает в этой ситуации мамы, которая бы могла посоветовать, как быть и что делать! Она б точно могла сказать, глупость я пытаюсь совершить или же нет. Да и вообще, будь у меня мама, все б было иначе. В такую ситуацию я б не влипла никогда.

Мысли сами собой перескочили на малышку, что барахталась сейчас внутри, будто поглаживая меня ручками или ножками. Я даже пока не придумала ей имени, постоянно откладывая это. Но периодически размышляла, какое бы подошло больше. Точно не вычурное какое-то, хочется, чтобы с отчеством сочеталось и фамилией. Теперь-то она будет Шиловской, а не Мироновой, как я думала. Интересно, а Алексей бы как назвал? Как-то я даже не подумала у него поинтересоваться этим вопросом.

Телефон пиликнул, возвещая о пришедшем смс.

«Юлька», - гласило оно и было, разумеется, от будущего папаши.

Юлька! Шиловская Юлия Алексеевна! Красиво звучит. Пожалуй, хорошее имя. Мягкое и нежное, самое то для девочки.

- Юляшка, - положила я руку на живот и погладила его, улыбаясь.

Пусть, наверное, все идет как идет. Ну разведемся мы, ну и ладно. Вдруг нет? Говорят же, из бабников могут получиться самые лучшие семьянины. Может, и мне повезет?

Глава 27

Утро понедельника началось с восхитительного настроения. Луч солнца, проникший сквозь плохо зашторенные занавески, ударил мне в глаз и заставил проснуться. Потянувшись в постели, ощущая, как заворочалась тут же моя девочка, я поднялась, сделала гимнастику, напевая песню Высоцкого, и танцующей походкой направилась в кухню. Телефон отразил сообщение от Шиловского: «Привет моим девочкам! Отличного понедельника!», что еще больше заставило улыбаться и всю дорогу до больницы пребывать в отличнейшем расположении духа. Даже Белолецкая, встретившаяся мне в коридоре, окинувшая осуждающим взглядом мою фигуру, не могла испортить этот день. Ну и пусть смотрят! Я взрослая женщина, могу делать все, что хочу, поэтому могут хоть дыру просверлить взглядами – мне как об стену горох.

Хованский, которому я призналась в беременности еще месяц назад, только добродушно посмеивался.