Там и переночевал, а утром не поверил своим глазам: кто-то открыл окно на первом этаже! И оно вело прямо в кухню, откуда доносился потрясающий аромат свежего хлеба.

Кто же знал, что это дом той самой леди, которую он пытался ограбить?!

Между тем служанка покосилась на госпожу, открыла рот и хотела высказать что-то про оборванцев, недостойных разделить пищу с леди, но Юля строго взглянула на нее и повторила:

– Агнешка, поставь пирог в печь, чтобы он согрелся, и налей чай нашему гостю.

– Гостю? – буркнула себе под нос горничная, но все же завернула подсохший пирог во влажное полотенце и положила в остывающую духовку.

– А если я откажусь? Что, опять Тень позовешь? – буркнул мальчишка, глядя на леди Гейбл исподлобья.

Юля сделала вид, что задумалась.

– Если обещаешь ничего не красть, то звать не буду.

Джим насупленно молчал, не желая давать таких обещаний. Глянул в сторону окна, примеряясь, понял, что не допрыгнет, и обреченно уставился на булки, которые все еще сжимал грязными пальцами.

– Накормлю и даже дам немного денег с собой, – продолжала леди, подбодренная его печальным вздохом. – Только сначала вымой лицо и руки. Разве можно такими руками брать хлеб?

Мальчик прижал булки к груди. Его ладони были черны от угольной пыли, и их действительно стоило бы помыть, но расставаться с уловом не хотелось.

– Тебе придется это сделать, если хочешь нормально поесть, – строго заметила Юля. – Или я могу позвать Тень, и тебя вернут в приют. Выбирай.

Судя по тону, эта дамочка не шутила.

Джим нехотя поднялся. Он заставил себя положить булки на стол, затем подошел к тазу для мытья посуды и слегка поплескался в остывшей, покрытой пленкой жира воде.

– Не так, – вздохнула Юля. – Сюда.

За недолгую карьеру педагога она видела разных детей, но ни один из них не вызывал у нее такого щемящего чувства, как этот оборванный тощий мальчишка.

Она подвела его к рукомойнику, выдала кусочек щелочного мыла и маленькую щетку.

– Намыливаешь руки и трешь щеткой. Под ногтями тоже должно быть чисто!

Показывая, Юля отмыла руки, которые испачкала об одежду и волосы бродяжки, а потом стояла у него над душой, следя, чтобы он хорошо вымыл все и снял верхнюю одежду, похожую на безразмерный пиджак без рукавов.

– Вот теперь можно и за стол, – похвалила она, отмечая на шее, ключицах и впалой груди найденыша подзажившие синяки. – Настоящий джентльмен никогда не позволит себе есть грязными руками!

Мальчишка фыркнул, но тут Агнешка достала из печи благоухающий пирог, и разговоры были оставлены.

Юля только вздыхала, наблюдая, как беглец слопал целый пирог, которого женщинам хватило бы на два дня, а потом заел это лакомство хлебом и сыром. Опустошив тарелку, мальчишка сыто икнул, поставил локти на стол, подпер отяжелевшую голову и задремал.