"

"Я не позволяла даже думать о том, что мы с Давидом и Сережей могли вот так — собираться в большой комнате, и я бы тайком любовалась, как мои мужчины проводят время вместе. Но моим мечтам не суждено сбыться, даже если Давид и решит, что Сережа должен знать, кто его отец.

— Мирослава, выбирай любое место, садись, — Лиза улыбнулась мне, — что тебе положить?

— Спасибо, не стоит беспокоиться. Я сама, — мне не хотелось к себе лишнего внимания. И есть не хотелось тоже.

— А где Давид? Он позже приедет?

Мы переглянулись с Шерханом. Я не знала, что можно рассказывать его Белоснежке, а что — лучше держать в секрете, и потому молчала, передав его право отмазываться самому.

— Он уехал за сыном.

Лиза остановилась, посмотрела на Имрана недоверчиво, потом перевела на меня взгляд:

— Сам? С охраной?

Эти же вопросы тревожили и меня. Я ничего не знала о том, как он собирается вызволять Сережу из лап Виктора, кто ему будет помогать в этом деле. Пройдет все это втихаря или Давид вломится туда с людьми Шерхана, наведя переполох?

Как они будут возвращаться назад?

Я не позволяла себе раскисать эти последние часы, собрав остаток воли в кулак, но сейчас поняла, что этого было мало. Я не хотела сидеть за столом в чужой семье, есть пирожки и смотреть, как Шерхан возится со своими детьми.

Я хотела быть там, вместе с Давидом, потому что не было и нет ничего хуже, чем ждать. Неизвестность пугала, я даже думать боялась, как поведет себя Сережа, не испугается ли он, не сделают ли ему больно…

— Все будет нормально, — отрезал Шерхан, — Чабаш справится, вы его не знаете, что ли?

Он сел за стол, посадив на одно колено Ибрагима, дочка, чье имя я не знала, села на свободный стул рядом. Лиза постояла немного, разглядывая своего мужа, но поняла, что больше от него ничего не добьется, и вздохнула.

За ужином этой темы мы почти не касались, Лиза пыталась вести нейтральный разговор, но мне было сложно его поддерживать. В конце концов, Ибрагим уснул прямо в детском стуле, сжимая в своей пухлой ладошке недоеденный пирожок с капустой.

Девочка, которую звали Иман, тоже терла глаза кулаками.

— Сейчас я уложу детей, — Лиза подхватила сына, мягко высвободила из его рук пирожок и прижала к себе. Он чуть нахмурился, вытянул забавно вперед пухлые губы, а я отвернулась.

Мне хотелось прижимать к сердцу своего ребенка. Чертовски больно в том состоянии, в котором я прибывало, видеть других.

Чтобы не грузить себя мыслями я поднялась, стала убирать со стола.

— Оставь, — сказал Шерхан, — ты в нашем доме в гостях.

— Мне нужно чем-то занять руки, — не оборачиваясь, я покачала головой. Мы замолчали, я чувствовала, что Имран меня разглядывает, но уже смирилась. Для всех я — шлюха, предатель, человек, который пытался подставить Давида.