Съезжаем с дороги на проселочную, тормозим. Молчаливый водитель выходит, откручивает номера, ставит другие, обклеивает машину лентой по периметру, устанавливает на крыше мигалку, затем надевает форму. За короткое время мы превращаемся в наряд гибдд, я тоже накидываю жилет и фуражку, хотя из машины выходить не буду.

— Едет, — звонит наблюдатель.

Возвращаемся на дорогу и занимаем позиции. Внимательный человек легко бы заподозрил липу, нашёл несоответствия, но люди боятся полиции, на моих глазах несколько автомобилей сбрасывает скорость, водители судорожно накидывают ремни.

Наконец показывается нужный нам автомобиль. Недорогой, отечественного производства, далеко не новый. Марат, так зовут моего водителя, выходит на дорогу и поднимает жезл. Автомобиль послушно притыкается к обочине.

— Нарушаем, — говорит Марат, и я впервые за это утро слышу его голос. — Нехорошо. Документы."

"— В последний раз, честное слово, — Оправдывается с сильным акцентом водитель. Пытается сунуть деньги.

— Привлеку за взятку должностному лицу, — меланхолично отвечает Марат. — Думать нужно было, когда тонировку клеили. Идемте оформлять, потом будете отдирать.

Парень со вздохом выходит из своей машины и плетется в нашу. Садится. У меня в руках — кусок пропитанного едкой жидкостью бинта. От запаха кружится голова и свербит в носу, стараюсь не вдыхать воздух глубоко.

— Может не надо, — заискивая продолжает уговаривать Марата водитель.

— Надо Федя, надо, — поворачиваюсь я. Он видит мой взгляд и сразу напрягается. Я плечами пожимаю, — ничего личного… Сейчас на пару вопросов ответишь, потом поспишь, потом уже домой.

Отвечает он сбивчиво и торопливо, на меня косится.

Делаю рывок и прижимаю тряпку к его лицу. Парень пытается вырваться, но вскоре обмякает.

Мой расчёт прост — в любой организации работают мигранты из ближнего зарубежья. Мы наблюдали несколько дней и нашли человека максимально похожего на меня. Примерно одного роста и телосложения. Я ставлю на то, что заносчивая охрана особенно лясы с дворниками и садовниками не точит. Для многих снобов люди моей национальности на одно лицо и сейчас мне это на руку.

Пересаживаюсь в старую ладу и мы вновь отгоняем машины в укромное место. Раздеваюсь.

Надевать чужую одежду неприятно, это рабочая форма и она заметно пахнет потом. Морщусь, стараюсь не обращать внимания. Сажусь на корточки, зачерпываю дорожной пыли, размазываю её по рукам, надеясь, что сумею создать видимость рук, которые много физическим трудом работают. Загоняю пыль в лунки под ногтями, затем отряхиваю руки. Надеваю дешёвую бейсболку, солнечные очки, на лице четырехдневная щетина. Надеюсь прокатит.

Уже на ладе гоню к центру. Она дребезжит и завывает так, словно ей страшно. А мне — нет.